Эфен кивнул. - Так. А его садок - Рашан, правильно понимаю?
- Нет. Меанас.
Таноанец был искренне поражен, не сразу обретя дар речи. - Разбитое Королевство. Весьма необычно. Итак, он провел тебя сквозь Тень.
Танцор подумал и покачал головой: - Не совсем. Мы прошли через врата Тени в...
Странник Духа что-то прошипел и сел на уступ ниши. -
Танцор пожал плечами. - Там было темно и безжизненно. Поля пепла - как будто там пронесся огненный шторм, испепелив всё и вся.
Старец прижал ладонь ко лбу. - Стонущие Равнины? - удивленно пробормотал он, взирая на Келланведа. - Итак... дух его растянулся над тремя мирами: нашим, Тенью и так называемым Шрамом. Потом был взят Отатараловой пустыней... - Эфен сел прямее, сверкая глазами. - У нас, таноанцев, есть один ритуал... смертельное испытание. Если ты решишься рискнуть своей сутью, своим разумом, ты идешь в Пустыню и поешь - призываешь наши версии Садков - и принимаешь преображающие силы. Это почти самоубийство. Но немногие, что возвращались... возвращались
- Ясно. Благодарю тебя.
Старец встал, кряхтя. У порога обернулся: - Не бросай его. Даже если сочтешь мертвым. Шанс еще есть.
Танцор кивнул. Сел, вытянув ноги, будто готовясь к долгому ожиданию. - Увидим.
***
Хорст Грифелл из Ринса, что в Итко Кане, вожатый каравана и купец, пребывал в нехарактерно приподнятом настроении. На его глазах обретало форму скопление фургонов и телег, по традиции собравшееся в полях южнее стен Хенга.
Город вновь открылся для торговли, и товары западных земель, ремесленные изделия Квона и Тали стекались на рынки. Превосходное положение для деловых людей. Южане буквально стенали, требуя талианских кож и филигранных серебряных украшений, квонских спиртных напитков. Если все части сойдутся в нужное время в нужном месте, именно его большой караван первым привезет Итко Кану все названные, ох как необходимые товары.
И не только это радовало его. Были основания не беспокоиться о безопасности месячного путешествия, несмотря на слухи о бандах мародеров - бывших солдат побитой и рассеянной армии покойного Чулалорна, о почуявших поживу разбойниках Даль Хона. Он заручился службой самой уважаемой женщины из числа караванной охраны, победительницы бойцовских турниров. Да, характер у нее странный, все согласны, но зато репутация безупречна.
Итак, он почти посмеивался, обходя границы сборного поля, приветствуя старых знакомых и отвечая на вопросы сыновей, определявших, кто за кем едет, рассчитывавших плату и так далее и тому подобное. Бывалые люди, не раз пересекавшие с ним земли Кана с юга на север и обратно, удивлялись, видя Хорста приветливого и почти беззаботного, надеясь, что он не успел пристраститься к ржавому листу или д"байангу.
Почти на закате младший сын подошел и доложил, что к каравану желает присоединиться последний фургон.
Хорст махнул рукой, прогоняя его. - Мы слишком разжирели. Потому и выходим так рано.
- Этот тип настойчив. И выглядит опытным мечником.
Хорст покачал головой. - У меня хватает стражи. Здесь не дом призрения для безработных солдат.
Севелл поднял руки. - Ну... он говорит, что все равно поедет следом...
Хорст прервал обход, повернулся к сыну, упершись кулаками в бока. Горячий темперамент вызвал бурление в животе. - Ради любви... - Но тут он передумал. Уже пришлось отказать трем семьям с детьми, надеявшимся уехать на юг под защитой каравана: среди них он увидел людей слишком бледных, потных - с явными признаками лихорадки. Заразы.
Да, гостей поместят в карантин перед въездом в Кан, но нет смысла лукавить: зачумленные могут оказаться в караване еще до отбытия. Он-то с сыновьями в безопасности - на шеях ладанки с водой, благословленной в храме Полиэли - но твердая рука может понадобиться любой из повозок. Хорст вздохнул. - Ладно. Пойдем поглядим.
То был слишком широкий, безвкусно-яркий, красно-золотой фургон с двумя лошадьми - обе выглядели сильными и ухоженными, что уже внушало оптимизм.
Рядом стоял единственный путник - юноша в длинной рубахе, густые черные волосы рассыпались по плечам, у пояса длинный меч. И он был дальхонезцем, по крайней мер наполовину. Оптимизм Хорста угас: он привык видеть дальхонезцев исключительно размахивающих кривыми клинками. Купец сложил руки на груди, озирая юнца с ног до головы.
- Хочешь с нами?
Юноша чуть склонил голову. - Точно так.
Хорст показал на пеструю повозку. - Это что такое? Самый маленький бордель континента?
- Это моя бабка. Хотела в паломничество, но возраст берет свое. Последняя ее воля - лечь рядом с предками в Малазе.
Хорст хмыкнул: он повидал немало таких бабушек и тетушек на путях паломников. Палец нацелился на север: - Почему не сесть на баржу? Будет куда быстрее.
