– Нашел о чем горевать. Найду я тебе одежду, голым ходить не будешь. Поехали.
Пока ехали в машине, Александр Петрович рассказал Мите о себе и Лапшине, об однополчанах, которые приняли предложение Сереги и теперь их «братство» продолжается. Потом, пока Митя принимал ванну, хозяин приготовил нехитрый мужской обед и выдал ему вещи, которые не так давно принадлежали его сыну, офицеру десантнику. Он обработал его раны и ссадины, какой-то чудодействующей мазью, от которой приятно пахло и отдавало холодком. Хозяин квартиры не лез к Мите с вопросами, а просто рассказывал истории из своей жизни.
В автосервисе в это время шло экстренное собрание. Пятнадцать мужчин от 38 до 45 лет, собрались в одном из боксов.
– Мне неприятно говорить об этом, но у нас завелись крысы. Алчные, жестокие твари, – говорил Лапшин. – Сейчас я покажу вам короткое кино, а дальше расскажу предысторию злодеяний.
– Коля, это же нас парнишка из техникума, – сказал один, обращаясь к напарнику, после просмотра «кино».
– Точно он! Он перед окончанием техникума, каждый день после занятий бегал к нам. Парень толковый, поломку на звук определяет, как музыкант. Он помогал нам, мы из своего кармана ему и платили. Много он не брал. Ему деньги были нужны в деревню. Но с лета мы его не видели. Откуда он у нас взялся? Это ж мужики из третьего бокса.
Лапшин рассказал своим «бойцам» обо всем, что узнал от Дмитрия Назарова, все от отца до деда. Мужики, прошедшие Афганистан, видевшие и пережившие многое, были не просто взбешены, они готовы были убить двух тварей прямо сейчас. У каждого из них были свои дети, и они живо представили их на месте Мити. В третьем боксе были заперты виновники.
– Я ничего вам не предлагаю, но приму любое ваше решение. Мне нужно решить с Митей вопросы, так сказать, его « находки». Сейчас он с Пугачевым у него. Если не все, то кто-нибудь дождитесь меня с решением, я освобожусь и заеду, – сказал он, прихрамывая, шагая к машине.
Лапшин приехал в квартиру ближе к ужину. Митя понял, что мужчинам надо поговорить и вышел из комнаты на балкон, прикрыв за собой дверь. Разговор продолжался не менее получаса, прежде чем они приняли окончательное решение.
– Дмитрий, завтра пройдемся с тобой на рынок, купим кое – что из одежды, подарки деду с бабушкой, а послезавтра, прямо с утра, поедем домой. Мне нужно дождаться одного человека, он прилетит завтра, я его встречу. Он служил с твоим отцом, может рассказать о нем, о его службе и подвиге. Если тебе это не надо, то пусть дед с бабушкой узнают, что их сын герой, – сказал Лапшин.
– Я согласен. Вы мне подскажите, как уладить все дела? Что говорить и что делать? Ведь я пропал на целый год, даже больше с 25 июня 2000 года.
– Прорвемся, братишка! Давай ужинай и поспи, как все нормальные люди на диване. Утром у нас ранний подъем, Серега ждать не любит.
На рынке они купили недорогие джинсы, кроссовки, две футболки, трусы, носки и трикотажную кофту на молнии. Для дома – парусиновые мокасины и две футболки. Сергей Николаевич привез с собой новенький камуфляжный костюм и новый рабочий комбинезон. Передал Дмитрию деньги в конверте. После рынка, они отправились в мастерскую по изготовлению надгробий и плит. Плита оказалась небольшой, но тяжелой и вошла в багажник машины. На ней была выгравирована звезда, фамилия, имя и отчество отца Мити, дата рождения и гибели. После обеда Митя прогулялся по городу, где учился больше трех лет и на свой вкус, помня пристрастие деда и бабушки, купил гостинцы. Деньги у него теперь были и на покупки, и на переезд с дедом в Крутой яр. «Только бы дождаться утра» – думал он, возвращаясь к новым друзьям. Вернувшись в квартиру, он не стал мешать новым друзьям, которые беседовали с приехавшим военным полковником. Им предстояло многое обсудить. Только во время ужина Митя присоединился к компании, после которого ему показали фотографии отца из-за речки.
Они выехали часов в пять утра, чтобы сделать все дела и вернуться засветло назад. В машине было четверо бывших бойцов афганцев и Митя. Проехав Крутой яр, они повернули к заброшенной деревне. Сердце у Мити сжалось, когда он увидел родной дом. Подъехав к старому, но еще крепкому забору, машина остановилась. Калитка была заперта, и от волнения Митя еле справился с запором. Двор был пуст, дверь в дом была закрыта на замок, который просто висел скобой, а в сарае не было Зорьки.
– Я опоздал! Я опоздал! – закричал он, присев на корточки и заплакал.
– Не паникуй, Дмитрий. Видишь след от колеса свежий? Картошку недавно подкапывали, ботва еще не высохла. Капуста стоит, томаты зреют. Чужие сюда не приедут. Садись, поедем в село, там все узнаем, – говорил Лапшин.
Они вернулись назад. Первый же селянин показал направление, куда следует ехать, и куда перебрались Назаровы. Машина подъехала к небольшому дому, который просматривался сквозь небольшой сад. Митя вышел из машины, не веря в происходящее. Его дед возился со своим железным конем и вслух отчитывал его.
– Дедуль, ты сена ему дай, – сказал Митя, улыбаясь и открывая калитку.
