Пристанище полностью

Но теперь это уже не имеет значения. Я мчу на головокружительной скорости, однако рано или поздно меня поймают. Куда мне направиться? Здесь я знаю лишь пару дорог, все они ведут в пещеры, в гроты, откуда не выбраться. Но только там, только вдали от глупого мира я и чувствую себя уверенно, в безопасности. Можно сбежать куда-нибудь на Восток, где меня не отыщут. И кому там нужен такой, как я, – беглец, убийца? Я не смогу рассчитывать на сколько-нибудь важную работу – ни в научной фотографии, ни в серьезных проектах.

Ванда, Ванда, Ванда.

Возьми себя в руки, Паоло.

Куда я еду? Я ведь даже не знаю эту чертову страну. Сколько отсюда до Неаполя? Нет, домой нельзя. И надо сменить машину. Во всем виновата Анна. Если бы не она, ничего бы не произошло.

Я не знаю, куда податься, но, кажется, мне уже плевать. Эту игру я проиграл.

Анна Николс начинала терять терпение. Ее рейс в Лондон должен был вылететь уже четверть часа назад. Неплохо будет повидать родителей спустя столько времени. Она надеялась, что они не станут слишком давить на нее, уговаривать вернуться домой, образумиться и зажить нормальной жизнью – пресной и скучной, но, прежде всего, бессмысленной.

Эта поездка в Европу окончательно убедила ее, что мир, в котором она прожила большую часть жизни, – это насквозь искусственный мир. Ее старые друзья и даже Оливер живут в пузыре, не замечая ничего вокруг. Они, конечно, знают, что за пределами их пузыря есть что-то еще, но даже не пытаются понять, как там все устроено, никогда не разделят стремления исследовать этот внешний мир, сделать его лучше. Они довольствуются выпавшей им удачей, радуются своему потребительскому прозябанию, из-за которого планета оказалась на грани гибели.

Анна убила двух человек, но вовсе не считала себя дурным человеком. Она обычная женщина, чья душа спаслась благодаря болезни. Если бы не рак, жизнь Анны не изменилась бы так резко и кардинально, она бы не узнала так близко Гильермо Гордона. Поначалу все шло отлично. Он воспринимал жизнь так же, как и она, стремился изменить мир. Вместе они объехали пол-Индии, чтобы узнать, в чем нуждаются люди в разных ее районах, посетили множество буддистских храмов.

А потом они отправились на Шри-Ланку, где у “Лавлока” было небольшое отделение. Она никогда не забудет восхождение на Сигирию по ступеням, вырубленным в скале, меж огромных[46] когтистых каменных выступов. Гильермо держал ее за руку и улыбался, и она готова была навсегда остаться с ним там. Анна бережно хранила это воспоминание, постоянно возвращалась к нему, тосковала по тому Гильермо.

Именно на Шри-Ланке, в пещерном храме Дамбулла, они познакомились с этой парой. Типичный итальянец – сексуальный, мужественный. И она – очень красивая, женственная и умная. Оба так не походили на них с Гильермо – типичные европейцы, продукты общества потребления. Но в них сохранилась искра, они были живые, жадные до знаний, готовые покинуть зону комфорта. Они сразу ей понравились.

Паоло фотографировал пещеры-храмы. Анна с нежностью представила, как Ванда перед смертью вспоминала то их совместное путешествие. Анна объяснила свое присутствие на конгрессе тем, что решила встретиться с исследователями, которые могут оказаться полезными в проекте по возобновляемой энергии. Заскочила на день, но сегодня улетает в Лондон, повидаться с родителями. Потрясающе, что они вот так встретились. К тому моменту она уже приняла решение устранить Ванду. Это оказалось непросто, она любила Ванду, с ней связаны лучшие ее воспоминания – о совместных днях на Шри-Ланке. Тогда они с Гильермо пригласили новых друзей присоединиться к “Лавлоку”, поделиться своими идеями, звучащими свежо, даже революционно. Все четверо сфотографировались и на прощанье обменялись контактами. Новая Анна была открыта не только новым идеям, но и новым плотским радостям. Раньше секс ее не интересовал, но после болезни все переменилось. От Гильермо она не стала скрывать, что желает исследовать любовь во всех ее проявлениях.