После того как ушла Литвинова, меня хорошенько торкнуло, и мне даже захотелось прилечь на траву… Ночь была тёплая, ласковая, хотя с моря иногда тянул прохладный ветерок, но это было только в радость: он разгонял дым от костра и освежал пьяных людей. Праздник продолжался. На полянке появлялись и знакомые, и незнакомые лица. Отовсюду слышались оживлённые голоса и смех. Из тёмного парка доносился истошный женский крик: «Помогите!!! Помогите!!! Мужика хочу!!!» — но никто не обращал на это внимание, и уж тем более никто не кидался помогать. У белокаменной беседки шашлычник Николай, сменив поварской колпак на гитару, развлекал присутствующих авторской песней. Он пел приятным звонким голосом: «Там вокруг такая тишина, что вовек не снилась нам, и за этой тишиной, как за стеной, хватит места нам с тобой».
Я налил себе ещё водки, разбавил её соком и пошёл к костру, вокруг которого сидело несколько человек, в том числе — Александр Валуев. Он разговаривал с интеллигентным мужчиной в очках, который впоследствии окажется кинооператором. Они что-то оживлённо обсуждали, но как только я появился и упал им на хвост, они тут же замолчали и уставились на огонь. «Мужики сплетничают как бабы», — подумал я, устраиваясь поудобнее, и вроде бы как случайно толкнул Александра локтём — тут же рассыпался в извинениях, на что он глубоким баском ответил:
— Ничего страшного… С кем не бывает.
— Извините, господа, слегка перебрал-с… Пять лет был в завязке, а вот сегодня развязал по такому случаю…
Валуев пристально посмотрел на меня, и даже оператор выглянул у него из-за плеча, проявляя к моей персоне неподдельный интерес.
— А что сегодня случилось? — спросил он.
— Мне сегодня предложили сниматься в кино! — с хлестаковским апломбом воскликнул я. — Представляете, какое это для меня потрясение?! Я вчера ещё об этом не мечтал, а сегодня утром просыпаюсь и не могу поверить глазам… Что за чертовщина?! Надо мной стоит Георгий Предтеча… в окружении трёх ангелов… с посохом в руках… А потом ещё апостол Дмитрий подтянулся.
Возникла неловкая пауза, в течение которой они смотрели на меня, как на сумасшедшего: что он несёт? кто это парень? какого чёрта он делает в нашей компании? ну он реально упоротый!
— Ребята, а про что фильм? — не унимался я. — Сценарий пока не видел.
— Про налоговую полицию, — ответил Саша.
— Вот тебе и нате — хуй из-под кровати, — удивился я. — А следующее «мыло» будет про гаишников? А потом — про пожарников? — Я грубо хохотнул. — А дальше что будете снимать? Бухгалтерский аудит? Сагу про коммунальщиков?
— Зришь прямо в корень! — воскликнул очкарик. — Мы вступаем в эпоху полного экзистен… цио… лизма… Тьфу ты! Снимаем для луковых голов. Всё наше творчество — это гарнир для рекламы.
— А Вы, Саша, кого играете? — вежливо спросил я.
— Хорошего мента, — вяло ответил он.
— Хороший мент… — Я криво усмехнулся. — … это тот мент, у которого снег на лице не тает.
— Ну почему? — попытался возразить Валуев. — Я лично знаю…
— Кого?! Я тоже знаю… Пока с
Валуев напряжённо молчал. Оператор в это время щёлкал зажигалкой, пытаясь прикурить, но в ней, наверно, закончился газ.
— Саша, огоньку не будет? — спросил он Валуева; тот похлопал по карманам и помотал головой.
— Молодой человек! — обратился он ко мне.
— Да. — Я повернулся к нему с учтивой улыбкой.
— Огонь есть?
— Огня полно, — продолжая скалиться, ответил я. — Вон целый костёр… Прикуривай — не хочу.
— Пошутил?
— Зачем? — Я достал тлеющую ветку и протянул ему пунцовый уголёк…
А в это время Сережа и Юрий Романович, мило воркующие в некотором отдалении от нас, вдруг начали, мягко говоря, исполнять… Сперва режиссёр что-то нашёптывал с интимным выражением лица, чуть ли не касаясь губами мочки его уха, и Серёга внимательно слушал, вникая в каждое слово, но в какой-то момент его лицо потемнело, черты стали строгими, и он ответил режиссёру что-то типа: «Вы за кого меня принимаете?» — Юра попытался его успокоить и начал быстро-быстро говорить, положа руку на сердце, но Медведев подскочил как ужаленный, — Юра широко улыбнулся снисходительной улыбкой (словно восклицая: «Ну что с него взять?! Пацан — штаны на лямках!») и попытался удержать его за руку, но тот вырвался, оскорблённо тряхнув длинной меллированной чёлкой, и бросился наутёк.
