Пристанище пилигримов полностью

— Ладно, — решительно произнёс я. — Чтоб тебе совсем было понятно, я расскажу тебе историю… эдакую притчу. Произошло это год назад. У меня была любимая жена, были очаровательные девушки… Не одна, не две — это был натуральный конвейер… И вот на этом конвейере появилась она. Я сперва не узнал её в бесконечном потоке сисек и писек…

Марго ловила каждое моё слово, как зачарованная, — ей хотелось побыстрее увидеть соперницу, почувствовать её и понять.

— Сперва она удивила меня в постели, — продолжал я, — хотя не делала ничего особенного. И это мягко сказано, ибо таких лентяек свет не видел! Она не делает минет, потому что не может одновременно сосать и говорить. Она заваливается набок, как старая кляча, потому что ей лень стоять раком. Она не крутит фуэте в постели, и балерина из неё тоже хуёвая. Она во всём норовит сачкануть, и даже кофейную кружку после себя не помоет… Но в какой-то момент я понял, что это и есть эксклюзив. — Я возвёл указательный палец к небу. — Об этом даже великий Пушкин написал: «Ты предаёшься мне без упоенья, стыдливо-холодна восторгу моему». В нашей постельке не было никаких деликатесов — рахат-лукума с ядом или гениталий со сливками, но в момент оргазма высвобождалась такая мощная энергия, что вылетали пробки, а на стенах появлялись огни святого Эльма…

— А это что за хрень?

— Неважно! — отмахнулся я и продолжал: — Короче, первое время мне не нужно было от неё ничего, кроме секса. Я был просто одержим. Ленка собиралась на работу, а я уже поглядывал на часы: шо ты ползаешь как черепаха?! Ленка приходила с работы всё раньше, а мы уходили всё позже, и в конце концов они встретились.

— Твою же мать! — воскликнула Марго.

— Так получилось, что за короткое время я всё потерял, но я не о чём не жалею. Сейчас я понимаю, что мне ничего не надо из тех благ, за которые я цеплялся всю свою жизнь. Через эту девочку я познал свободу как духовную, так и физическую. Она освободила меня от привычного рабского бытия, от стереотипного мышления, от социальной зависимости. Она самая настоящая дикарка. Она как будто выросла в джунглях — глаза беспросветно тёмные, кожа смуглая, волосы чёрные, прямые… Она не укладывается в привычные рамки. Даже я не понимаю её… и боюсь.

Она закурила. По всей видимости, эта история тронула её до глубины души, и ей хотелось продолжения.

— Так ты любишь эту девочку? — спросила Марго.

Я уловил в её голосе скрытую зависть — некое подспудное желание испытать хотя бы толику тех чувств, которые я обрушил на Таню. Ей так хотелось попробовать себя в этой роли.

— Я думаю, что любви нет, — сухо ответил я. — То что мы называем любовью — это всего лишь форма зависимости от чувственных переживаний, которые мы пытаемся повторить вновь и вновь, причём с разными людьми. Мы ошибочно полагаем, что любовь приносит нам счастье, но это не так… Только свобода делает человека счастливым, и впервые за долгую жизнь я был по-настоящему счастлив.

Я улыбнулся с лёгкой грустинкой и развёл руки в стороны — вуаля! Она, наверно, подумала, что я решил её обнять, и доверчиво прижалась ко мне — я погладил её по головке и продолжил монотонным голосом:

— Но в какой-то момент я посчитал, что свобода необходима только мужчине, а женщине вполне достаточно преданности. Я забыл о том, что идеальной может быть только та система, которая находится в равновесии. Я нарушил баланс, и это привело к катастрофе.

— В каком смысле?

— Я почувствовал ревность — побочный эффект страсти. И это уже не бабочки порхают в животе, а хищные пираньи рвут тебя изнутри, кромсают твою плоть и душу. Меня уже не устраивали свободные отношения, поэтому мне хотелось её поработить, пускай даже ценой собственной свободы. Я начал затягивать её в любовную ловушку: просто трахаться уже было неинтересно. В какой-то момент мне почудилось, что она окончательно увязла в паутинке болтуна, но я жестоко ошибался. Я думал, что играю с ней, но через некоторое время выяснилось, что я играю с собственным разумом и что эта игра стала важнее наших отношений. Я могу биться об заклад, что мы никогда не будем вместе, но то, что случилось между нами, случилось не зря. Либо кто-то умрёт, либо что-то родится. Значимость событий определяется масштабом последствий.

Я помолчал и продолжил:

— Я уже никогда её не найду — ни в прошлом, ни в будущем. Я потерял её ещё в июле. Я расскажу, Марго, на что способны мужчины… Нет, не ради любви — ради гордыни, тщеславия, похоти. Я расскажу тебе всё, и ты поймешь, какое я дерьмо конченное.

— О-о-о, я даже в этом не сомневалась, — с ухмылкой заметила Марго.