Он подошёл очень близко и внимательно посмотрел в глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. Я ответил ему прямым немигающим взором, и он протянул мне ладонь, — она была твёрдой, как автомобильная покрышка, мозолистой, с грубыми крючковатыми пальцами. Рукопожатие его было по-настоящему мужественным, если учитывать, что в мою руку чаще кладут какую-то «дохлую мышь» и даже в глаза при этом не смотрят. У него была железная клешня — чуть пальцы мне не сломал. Когда я почувствовал неимоверную силу этого человека, то усомнился в победном исходе возможной драки. Вынимая ладонь из этих шероховатых «тисков» и слегка скривившись от боли, я подумал: «Такого бычка даже двадцатью ножевыми не завалишь. Его — только кувалдой по голове».
— Ты, Эдуард, зла не держи, — промямлил Бурега, пытаясь сложить губки в самую простодушную улыбку, но этот фокус у него получился не очень убедительно, поскольку улыбка в большей степени напоминала волчий оскал. — Гадом буду, если мы хотели причинить тебе зло. Просто хотели попугать немножко, чтобы вернуть тебя на рельсы. Понимаю, это была неудачная шутка. Ну что с нас взять? Бычье комолое. С малолеток по зонам. Прости ты нас, дураков. — И он очень мягонько похлопал меня по плечу.
— Я понимаю, Саша… А можно тебя ещё спросить?
— Ох, неугомонный ты, Эдуард! — воскликнул он и даже махнул рукой. — Ну спрашивай!
— А что у тебя там? — Я чуть дотронулся до его правого кармана, почувствовав под тонкой плащёвкой металлический предмет.
— А это так… страховка… на всякий случай, — ответил он, слегка смутившись.
— Ствол?
— Вопрос неделикатный.
— Ну, ладно, поехал я.
— В «Югру»?
— Ага.
— Тачку будешь ловить?
— Ну а как ещё? Трамваи уже не ходят.
— Гроши нужны?
— Обижаешь, Саня.
— Ну давай, Эдька! Удачи!
— И тебе.
Мы еще раз обменялись рукопожатием, и я побрёл от него прочь. Под ногами хлюпала грязь, и снова пошёл дождь, поливая моё лицо тугими холодными струями. Я бежал прочь от этого места, от дьявольского искушения вернуться, от всех призраков прошлого, а из самого пекла моей неистовой души вопили бесы: «Вернись!!! Придумай что-нибудь!!! Обмани!!! Убей этого хитрого волка!!! Как легко, как дёшево он тебя развёл!!! Слабак!!! Трус!!! Говна кусок!!! Алкаш конченный!!! Вернись, падла!!!» — но я только улыбался в ответ и бежал всё быстрее и быстрее… Как можно быстрее хотел выбраться из этого липкого тумана, в котором заблудился и пропал на несколько часов.
«Как научиться прощать людей, — размышлял я, — чтобы больше не попадать в подобные ситуации, чтобы жить в гармонии с этим миром и самим собой? Господь учит меня, учит, учит, а я всё дурак дураком. Всё никак не могу выбраться из духовной нищеты».
Бурные ручьи с водоворотами и порогами наполняли улицы — в них не хватало только корабликов с бумажными парусами. Я брёл по щиколотку в воде. В кроссовках хлюпало, джинсы промокли до колена, в карманах расползались денежные купюры. В тот момент меня спасала только ветровка, специально предназначенная для парусного спорта.
Я шёл, не разбирая дороги, с неприкаянным упрямством, и вскоре вышел на трассу А-147. В тот момент дождь опять прекратился, и я услышал шум прибоя: море ворочалось и дышало в темноте, словно огромное чудовище, пожирающее землю. Ничего не было видно — тёмное ненастье поглотило пространство за обочиной дороги, и только размытые жёлтые фонари тянули в эту непроглядную мглу свои тонкие изогнутые шеи.
