— Ты уже заикалась насчёт увольнения или костюмов? — спросил я, испытующе глядя ей прямо в глаза.
— Ты меня за кого принимаешь?
— Ну тогда сверим часы, — в шутку предложил я.
Отъезд шоу-балета проходил в полной секретности. Квартирка на улице Испанских рабочих напоминала штаб какой-нибудь террористической организации: окна были плотно зашторены, дверь открывали по условленному сигналу, на телефонные звонки никто не отвечал.
Лена даже не расстроилась по поводу моего внезапного решения остаться в Тагиле. Я объяснил это тем, что на работе мне нужно закончить серьёзный проект, который находился на стадии внедрения.
— И вообще, — подытожил я, — присмотрись там, принюхайся, прощупай обстановку… И если всё будет ништяк, то я подтянусь в конце лета.
— Всё понятно, — миролюбиво ответила она на моё заявление, — как всегда, пропускаешь меня вперёд по-джентельменски… Мол, присмотрись, принюхайся, прощупай, накрой там поляну, а я подтянусь, когда всё уже будет на мази… Да-а-а-а, я уже давно поняла, что не могу рассчитывать на твою… хотя бы моральную поддержку.
— Тебе просто нечего терять, поэтому ты и летишь очертя голову… Это не моя тема — мне и в Тагиле хорошо. Я приеду к тебе через пару месяцев, если ты не приедешь ко мне раньше. Согласись, что это разумно!
— Это очень хитрожопая позиция… Ну да ладно, я подожду тебя пару месяцев, — сказала она, потрепав меня по щеке. — Но если ты не приедешь в августе, я подам на развод. Мне уже надоела твоя нерешительность.
— Ты это серьёзно? — Моё лицо вытянулось от удивления.
— Нет, шутка! Но в каждой шутке есть доля правды.
Вот так запросто она перевернула очередную страницу своей жизни.
Квартира была завалена барахлом до самого потолка: огромные баулы, дорожные сумки, чемоданы, мешки, чего там только не было. Особенно волновались в субботу, третьего июня, перед последним выступлением, но всё прошло как по маслу, и мы дёрнули «Малахит» на кругленькую сумму.
Ночью шампанское лилось рекой, и ребятишки отплясывали с таким энтузиазмом, как будто не было двухчасового выступления в клубе. Отхлёбывая тёплое пивко, я щерился на них блаженной улыбкой, словно мартовский кот. Мне передалось их неиссякаемое жизнелюбие и даже захотелось вместе с ними улететь к Чёрному морю и забухать там по-чёрному. Они уже в девятый раз крутили модную композицию Modjo «Lady» и отрывались под неё так, что трещали половицы и раскачивалась люстра на потолке. Их молодые красивые тела наполняли комнату едким запахом пота и сексуальными флюидами. В конце концов я тоже пошёл в пляс и выдал такой зажигательный «электрик», что девочки пищали и хлопали в ладоши от восторга.
Когда я вернулся к столу, слегка запыхавшись, Ленка заметила с ироничной усмешкой:
— А у тебя неплохо получается… Не хочешь на меня поработать?
Я улыбнулся и прижал её к себе.
— Ленок, ты же знаешь, что я могу танцевать только подшофе, только соло и только импровизацию. Я не смогу запомнить последовательность движений в твоей постановке, и уж тем более сплясать это под музыку и синхронно.
— Ну тогда будешь всю оставшуюся жизнь сидеть за компьютером… Фу! Как это скучно!
— Всю жизнь плясать — это тоже скучно и утомительно… Тем более за компьютером я смогу сидеть до девяноста лет, а у тебя в тридцать — уже мениск, грыжа, артрит… А в сорок ты будешь ходить с палочкой.
Она вяло улыбнулась и тут же широко зевнула. У неё был очень уставший вид и веки закрывались сами собой.
— Так! — рявкнул я. — Выключаем музыку и ложимся спать!
Всё дружно замерли, повернув головы в мою сторону, — немая сцена длилась несколько секунд, — и танцевальный марафон продолжился дальше.
— Ребятушки, ну сколько можно скакать?! Отдохните хотя бы пару часов! Сегодня будет тяжёлый день! — взмолился я, но они меня не услышали.
— Да чё ты с ними разговариваешь? Они же упоротые, — одёрнула меня Мансурова, схватила за руку и повела в спальню; там мы рухнули на кровать не раздеваясь — Ленка тут же захрапела, а я уснул через несколько минут.
Утром мы погрузились в микроавтобус Hyundai и поехали в аэропорт «Кольцово». Мы въехали на площадь аэровокзала и начали выгружать багаж… Водитель автобуса спросил меня:
— А это кто такие? Куда полетели? Девчата уж больно красивые, и пацанчики такие яркие, как петушки.
— Это шоу-балет Елены Мансуровой, — ответил я, протягивая ему смятые купюры. — Слыхал?
— Не-е-е, — ответил он, глупо улыбаясь, — я на балет не хожу.
— И правильно делаешь: ничего хорошего в этом нет. Лучше — на рыбалку.
Потом начинается регистрация. Ленка носится вокруг своих подопечных, словно курица без головы, а меня разбирает смех… Варнава и Медведев толкают девушке в синей униформе огромные тюки, набитые барахлом, а у неё глаза открываются всё шире и шире… Я кричу: «Ленка! Ты что творишь?! Самолет не взлетит!» — очередь улыбается, а служащая аэропорта машет рукой, отсылая назойливую блондинку доплачивать за багаж. Мансурова мгновенно исчезает в толпе.
