Община, по отношению к своим общинникам, действует подобно плантатору-рабовладельцу — к рабам, или помещику-крепостнику — к крепостным. Только ещё более тоталитарно: постоянно контролируются все стороны жизни. Эта власть основывается, прежде всего, на владении главным «средством производства» — землёй. Нужно сначала развалить общину, потом произвести обезземеливание, разорение крестьян.
Только тогда появятся свободные люди, можно будет говорить об «эквиваленте труда».
На «Святой Руси» этого нет. По сути: добровольный общенародный отказ от свободы. От свободы рынка труда.
Святорусский народ пойдёт работать по найму только за совершенно безумные деньги. Дешевле войско собрать. И уже войском заставить этот народ работать бесплатно. Что он постоянно и делает. Исполняя то — разнообразные общие работы, то — «помочь», то — всевозможные трудовые повинности.
Известно замечание Кейнса:
«Капитализм является странным убеждением, что самые мерзкие люди из самых мерзких мотивов как-то действуют на всеобщее благо».
Капитализма здесь нет. Социалисты-натуралы могут кричать «ура!». «Самые добрые люди из самых лучших мотивов как-то действуют». На чьё-то благо. Не моё. И перебить эти мотивы деньгами…
Не вытянем.
Альтернатива — внеэкономическое принуждение. Рабство.
На «Святой Руси» — 100–300 тысяч «порабощённых» особей. Для 8-миллионной страны — капля в море. Вроде бы. Но именно эти люди и есть «Святая Русь». В куда большей степени, чем собственно русские люди — вольные смерды.
Концентрация рабов резко возрастает в боярских усадьбах. Уже в 8 веке в Причудье большинство населения местного «центра власти», одномоментно вымершего при эпидемии — рабы.
Именно эти люди с характерным браслетами на руке или на шее потребляют основную часть отбираемого у «вольных людей» аристократами прибавочного продукта — «господин корм даёт». А куда господину столько?
«Святая Русь» — кормушка для рабов?
Они же, в немалой степени, обеспечивают хозяев информацией об окружающем мире, распространяя «своё видение». И исполнение принятых, на основе этой информации, решений. Обеспечивая текущее функционирование, расширение и укрепление «красы и узорочья земли русской» — бояр. Так, как им, по-рабски, это видится.
«Армия держится на сержантах» — старинная армейская мудрость.
«Святая Русь» держится на рабах. Тиун — раб, ключник — раб. Сказано же в «Русской Правде»: каждый, «кто носит ключ без ряда» — холоп или роба.
Они же выкармливают, вынянчивают, выращивают «соль русского народа». Пестуны, кормильцы и кормилицы. Вкладывая в детские души свои, рабские, представления о том «что такое хорошо, и что такое плохо».
«Святая Русь» — страна рабов. Не потому, что рабов много, а потому, что свободные люди управляемы правителями, которые, пусть и неявно, управляются собственными рабами.
Рабы — плохо.
Свободные — ещё хуже. Их просто нет.
«Третьего — не дано».
Верю. Что кому-то — не дано. А мне… надо просто немного подумать.
Нормально: поиск выхода в ситуации неразрешимого противоречия — работа «эксперта по сложным системам». А уж мне-то! С нашим-то опытом всего совейского народа!
Принудительный труд. Но не рабство. С сохранением личной свободы (в допустимых пределах), отсутствием рабовладельца (персоны), с мотивацией возможного освобождения (по Освенциму и Второзаконию).
ГУЛАГ? Ну, типа… С ориентацией на иностранцев. В смысле: полон, военная добыча. С соответственно подготовленными и оборудованными местами исполнения.
Негуманно? По сравнению с чем? С грядущей «Погибелью»? С сотнями ежедневно умирающих в курных избах детей?
Неэффективно? По сравнению с чем? С отсутствием труда вообще отсутствующих свободных людей?
Насчёт эффективности… есть вчерашний пример. С «трудовыми подвигами» полонянок-мятежниц. Сработало же!
Девок, конечно, на кирпичи не поставишь. Им другое ценное применение есть. Остальной полон Николай втюхал муромским почти задарма.
Ну не резать же их было!
Кормить полон — нечем, держать — негде, контролировать — некому. Прогнать… они вернутся с гадостями. Ставить вровень со своими — бестолку. Работы не будет — будут свары, крамолы и проблемы.
Продавать людей я не буду. Тут у меня… моё табу.
Могут быть у лысого Ванечки личные суеверия и предрассудки?! Я, конечно, законченный прогрессор-рацухератор, но хоть что-то человеческое во мне ещё осталось?!
Николай правильно сделал, что скинул «чёрное дерево» по дешёвке. А теперь их нет.
Мда… И что? Это, наверняка, не последний случай. Ну, не люблять мине местные! Значит — будет кому кирпичи лепить!
— Работать будут подневольные. Со склонностью к побегу. Порядок… жесткий. Так и планируй.
