Неуверенная улыбка на лице юноши. Карцер надо предусматривать. Это — хорошо, это — ему знакомо.
Ну вот, Христодул, мы снова — со-трудники, сотоварищи. «Партайгеноссе». Не по партии — по борьбе. По превращению человеческой глупости и неорганизованности — в строительный кирпич. Поддержим его лёгкой лестью:
— Надо, Христодул, край надо. Вот я про трубу водяную говорил в водонапорную башню. Может, не башню, может — яму. Но делать-то её всё равно из кирпича. Особенного — водостойкого. Покажу, научу. Но делать — тебе. И оставь на глинище место для Горшени. С печами и посвободнее. Ему трубы водоводные лепить, горшки обжигать, гончаров учить… Ты, хоть и молодой, а уже опытный. Лучше тебя в этом деле — нету. Предусматривай.
Я внимательно разглядывал своих помощников. Надо ещё сказать. Или рано? Нет, люди должны видеть перспективу. И быть уверены в своём лидере.
— Кто у нас в огнеупорах понимает? Того, что в Ярилином овраге есть — мало. Надо ещё место одно найти. Горшеня, не дёргайся — ты здесь нужен. Прикинь кого-нибудь толкового из своих подмастерьев. Идти надо вниз по Волге вёрст 40, потом на юго-запад столько же. Там будут глины… Э… ядрёные. Оттуда дальше, к Оке — ещё вёрст 10. Как с ближним глинищем разберёмся — пошлём туда людей. Нам добрый кирпич для многих печек нужен. Давайте поторапливаться.
Хорошо, что я помню смысл обозначения ГО — «глины огнеупорные». И картинку когда-то попавшей на глаза геологической карты. Огнеупоров мне надо будет много. Потому что Всеволжск будет индустриальным центром. А не только торговой площадкой, как неудачно получилось у Аламуша с Ага-Базаром.
Здешняя индустрия — печки. Их надо делать из качественного кирпича. Постоянные ремонты прогоревших стенок, сводов и подов — задалбывают. При большом количестве установок снижение интенсивности отказов — вопрос существенный.
Между тем народ воспринял нечто иное. Как народу и привычнее. Что Воевода…
— Слышь, он чего? Типа, насквозь видит? На сажень под землёй?
— Да не на сажень! Ты ж слыхал — идти 40 вёрст! Ё… я ж… вчерась… и заховал… Место держи, сбегаю-отдам. Пока не началось.
Мужичок начал осторожно пробираться к выходу. Уже у дверей поймал мой внимательный взгляд, всхрапнул и рванул на двор. Интересно — что ж он такое «заховал»?
Тут влез Прокуй. Так это… прессует.
— Ядрёная глина спешно нужна. Мы что привезли — в горн вбили. А ещё? Вот ты, Воевода, сказывал, что покажешь, как железо литься будет. Ну и где? Как? Ты обещался.
Прокуй воспользовался моментом и складывает на меня свои претензии. Ему только начать. Извини, дружок, но металлургия сейчас — не самое «горящее» дело. Хотя… Надо дать парню перспективу. Почву для размышлений. И надежду на чудеса.
— Верно сказано в Писании: видят, но разумеют. Выгляни наружу, Прокуешка. Видишь? Над краем Дятловых гор ветер мусор несёт. Снизу от Оки поднимает травинки сухие да листья палые.
— Н-ну. И чего? Не, ты, Воевода…
— Я — Воевода, ты — кузнец. Мастер. А перед носом — не видишь. Что нужно кузнецу? Руда, уголь и воздух. Руда добрая, уголь жаркий и воздуху много. Для этого «много» во всём мире ставят к варницам, горнам — меха. Воздух в печку загонять.
— И чего? Мы ж эту, вертушку твою, вен… вентилятор приспособили. Ну. Воздух хорошо гонит. А причём здесь…
