– А что, если это домашнее животное...
– Ой, оставь, – перебила Катарина, сердясь заодно и на него тоже. – Я об этом уже думала. Никакое оно не домашнее.
– А тогда кто? – мирно спросил Роб, игнорируя ее тон. – Должна же у тебя быть какая-нибудь гипотеза!
Катарина глубоко вздохнула.
– Ну, ладно, – сказала она. – Только между нами, и пожалуйста, обещай не смеяться. – Роб, промолчав, вскинул брови. – Он похож на нечто совершенно невозможное. Ты не поверишь этому так же, как я сама не верю.
– Не томи, – сказал Роб.
– Прачеловек.
Роб покачал головой.
– Ты права. Не поверю. Мало того, что в этом регионе никогда не было прачеловека. Этих островов самих не было в природе, когда прачеловек бродил по планете. Даже если б Мауи и существовал, в чем я не без основания сомневаюсь, этого места вокруг точно тогда не было. Это вулканический остров, Кэт. Лава, слой за слоем. Спорить могу, что тот, на котором мы сейчас стоим, не старше двухсот лет. И может быть, даже младше.
– Я не сказала, что верю этому. И к тому, что ты сказал, могу прибавить с десяток других резонов, почему это невозможно. Начать с того, что все экземпляры прачеловека, которых я в жизни видела, – все, я это настоятельно подчеркиваю, – окаменелости. Эти же кости, если ты вдруг этого не заметил, ничуть не окаменели. Они выглядят на несколько сотен лет, от силы.
– Так к чему ж мы пришли?
– Если бы я знала! Что мне сейчас нужно, так это компьютер, проверить кое-что по Сети.
– Ну, уж это-то не проблема, – сказал Роб. – Сделаем.
Это странное чувство настигло Майкла, как только он вышел из раздевалки и побежал на стадион. У них был урок физкультуры. Сначала он едва ощущал его, это чувство, но труся по траве к тому месту в дальнем конце футбольного поля, где его класс приступал к утренней гимнастике, он не мог о нем не подумать. Было похоже на то, что он чувствовал ночью, когда он проснулся после кошмара, а в легких сидело что-то, что не давало ему вольно вздохнуть.
Но произнеся про себя это слово, он тут же отверг его.
Во-первых, не похоже. А во-вторых, астму он победил – уже несколько месяцев ни одного приступа.
Не обращай внимания, велел он себе. Пройдет.
Он как раз успел на свое место в нестройном ряду, чтобы выкрикнуть «Я!» на перекличке, а потом упал наземь быстренько десять раз отжаться – с этого начинался урок. Все в классе сегодня были как в воду опущенные. И понятно, почему.
Киоки Сантойя.
Все утро к Майклу подходили ребята, которых он даже не знал, и спрашивали, не было ли чего странного с Киоки вчера вечером. Что ему, было сказать? Он едва знал Киоки – еще этим утром никак не мог припомнить его фамилию. Сейчас, отжимаясь, он чувствовал, что ребята за ним наблюдают, гадая, не скрывает ли он чего. Он покончил с отжиманиями. Странное чувство в легких не проходило, но, по крайней мере, хуже не становилось. Вместе со всеми он вскочил на ноги и приступил к прыжкам на месте. После двадцати пяти Майкл начал потеть и почувствовал, что мускулы согреваются.
– Отлично! – сказал учитель. – Теперь бег на месте!
Майкл опустил руки по бокам и принялся вскидывать колени все выше, работая ногами, как поршнями. Это было одно из любимых его упражнений, потому что за долгие месяцы, ушедшие на разработку легких, укрепились и его ноги. Он привык думать об их состоянии как о чем-то вроде барометра, указывающего на то, что тело с каждой неделей набирается сил, разжимая тиски, в которых держала его болезнь.
Впрочем, сегодня он что-то скоро почувствовал жжение в мускулах. Чепуха – разминка только началась! Если так пойдет, он не выдержит и одного несчастного круга по треку.
– Дальше пошли! – прокричал тренер. – Делаем круг, и двое первых набирают команды для бейсбола!
Класс, ломая ряды, кинулся в кросс на четверть мили по треку вокруг футбольного поля. Двое ребят – Зэк Катер и еще один, по имени Скай, живший неподалеку от Майкла, вырвались вперед. Майкл тут же понял, что шансов перегнать их у него нет. Можно выложиться и настичь их на первой стометровке, но на второй они обойдут. И тогда, истратив все силы на спринт, он кончит в самом хвосте класса.
Такой поворот дела человеку, только вчера попавшему в легкоатлетическую команду, не к лицу.
И еще хуже будет, если Зэк или Скай из распоследних выберут его в команду.
Лучше всего не пыжиться и прийти где-то в середине.
Оглянувшись, он увидел, что за ним бегут только двое, поэтому слегка прибавил шагу, быстро обойдя троих, а потом еще двоих бегунов. Обойдя этих пятерых, умерил темп и перешел на легкую рысь, которой без труда достанет на весь остаток дистанции.
Плохо только, что эта дурацкая тяжесть в легких усилилась и икры жжет нестерпимо.
Но вчера ведь он сделал полный круг, а потом еще обошел в спринте Джеффа Кину! Что, черт возьми, случилось?
И снова, как уже не раз этим утром, он вспомнил вчерашнее приключение.
Но думал он не только о погружении. Еще о долгом пути по неровному лавовому полю, когда он шел, спотыкаясь на каждом шагу.