Медленно идя к школе, Джефф, Рик и Майкл инстинктивно сошлись поближе. Вокруг них шушукались одноклассники, и хотя почти каждый, обмениваясь соображениями, по-своему объяснял смерть Киоки, никто из них не догадывался о правде.
Майкл, как в трансе, дошел до своего шкафчика в раздевалке и, напрочь позабыв комбинацию цифр, тупо уставился на замок. Тут из-за спины раздался голос Джоша Малани.
– Нам надо потолковать, – сказал он. – Всем.
– Что случилось с Киоки? – повернулся к нему Майкл.
– Да откуда я знаю, – огрызнулся Джош. Воровато оглянулся и едва слышно продолжил: – Но мы тут ни при чем, понял?
Майкл долго смотрел на друга, страстно желая ему поверить.
Но глубоко в душе ему это не удавалось.
Катарина была собой недовольна. Кости скелета, теперь уже полностью раскрытого, лежали в том положении, в котором их нашли. Некоторые пришлось сдвинуть, чтобы очистить от наслоений, но в дополнение к нескольким 35-миллиметровым пленкам она сняла десятки поляроидных снимков, получив полное изобразительное досье произведенных раскопок, что, несомненно, будет полезно при реконструировании скелета in situ[4].
Ей бы следовало знать, что она, собственно, перед собой видит.
По правде сказать, ей следовало знать это давно, еще когда обнажились череп и нижняя челюсть. Но кто бы ни приходил на ум – шимпанзе, горилла, гиббон или десятки других человекообразных обезьян и приматов, всегда обнаруживались несоответствия: челюсть то недостаточно выступает, то слишком широкая, а то и зубы неправильной формы. Черт знает, что такое, беспомощно думала она. И точно, без черта не обошлось – до такой степени не сходились детали.
– Ну как, решила наконец, кто это? – осведомился Роб Силвер, становясь рядом.
– Ну, в чем я совершенно уверена, так это в том, что это человекообразное, – сказала Катарина, пытаясь замаскировать свои сомнения, что не укрылось от Роба. – И еще в том, что умерло оно от удара по голове.
Роб сел на корточки.
– Можно взять в руки?
– Пожалуйста, – Катарина пристроилась рядом. – Должна признаться, мне кажется, ты зря тратишь на меня деньги Йошихары. Или я не вижу чего-то совершенно очевидного.
– Давай без самокритики, – сказал Роб. – Будь дело простым, зачем бы тебя позвали? – Он поднял череп с земли, повертел в руках, просунул палец в дыру, зияющую в левой височной кости. – Как ты думаешь, чем это его так?
Уж на этот-то вопрос ответ у нее был.
– Копьем. Точно такие повреждения я сотнями видела в Африке. И по позиции скелета ты можешь судить, что хотя наш герой умер на месте, тело передвигали.
– Это ты можешь судить, – возразил Роб. – Объясни, сделай милость.
– Во-первых, оно чинно лежит на спине. Но если принять, что причиной смерти явился удар копья, то под ударом тело должно было повалиться набок.
– Значит, кто бы ни всадил в него копье, это копье потом вытащили?
Катарина кивнула.
– Но кто-то еще и выпрямил тело. Видишь, как лежат руки? Не просто по бокам. – Указательным пальцем она проследила направление правой плечевой кости, лежащей параллельно позвоночнику. Но в локте рука сгибалась, и предплечье с лучевой костью шли к середине таза. Кости левой руки лежали симметрично, а мелкие косточки ладоней и пальцев перепутались так, словно были сложены одна рука на другой.
– Будто для погребения.
– Именно.
– Похоже, у нас на руках убийство, – Роб аккуратно вернул череп на место. – Кто-то прикончил этого парня, а потом родные принесли его сюда и похоронили.
– Концы не сходятся, – покачала головой Катарина. – Во-первых, его не похоронили. Все, что я сняла с останков, – это естественные наносы, мусор, который быстро скапливается в джунглях. Никаких признаков погребения. Его положили здесь и оставили. А ведь гавайцы так не делают, верно?
– Ни в коем случае. Они испытывают глубокое почтение к мертвым. Кладбища священны, даже самые древние. И тела всегда погребают.
– Так что же случилось здесь? – спросила Катарина.
– Может, кто-то его убил, положил и ушел себе?
– Может, – вяло согласилась Катарина, выпрямляя затекшую спину, но не отрывая глаз от скелета. – Но самое главное не в этом. – Роб поднял на нее глаза. – Самое главное совсем в другом. В том, что я не имею представления, кто это.
– Ну, наверно, человек, а?
– Нет, судя по тому, что я знаю о людях. Посмотри, он всего четыре фута ростом, что ужасно мало для взрослого Homo Sapiens.
– Может, это ребенок?
– По черепу этого не скажешь. Полностью развит. – Катарина снова склонилась и провела пальцем по шву между лобной и затылочной костями. – Видишь, на темечке кости срослись; это значит, что голова достигла своего предельного размера. Между тем, она не больше, чем у среднего шестилетки. И лоб слишком покатый для Homo Sapiens. И челюсть никуда не годится...
– Значит, кто-то из приматов, – заключил Роб.
Катарина остановила на нем рассеянный взгляд.
– Во-первых, на этих островах нет и никогда не было приматов – кроме тех, что живут в зоопарке в Гонолулу. Но гораздо важнее то, что когда умирает горилла или шимпанзе, их не укладывают для захоронения, будто человека.
Роб задумчиво закусил нижнюю губу.