- Незачем позволять себе грубости, - отозвался Дженоб спокойно, - поверь, я прощаю тебе твои слова в первый и последний раз. А что касается... специфики,... люди с такой спецификой этим миром правят. Кому как не тебе это знать. Ведь благодаря нам бедный студент Ярослав Снегов получил жизнь, подобную этой! - он обвел взглядом роскошные хоромы и, неожиданно сверкнув глазами, прорычал, - Или ты уже забыл, как стыдился входить в мой дом?! Как не верил в существование прислуги, одетой в униформу?! Как боялся подойти к машине, которая стоила больше, чем все, чем владела твоя семья?!
Дженоб властно подошел к столу и, будто зная расположение всех вещей в доме, будто бывал здесь каждый день, нашел бар и вытащил бокалы вместе с бутылкой. Наполнил один из них вином, но пить не спешил.
- Дело в том, что добывать пропитание сейчас очень сложно, и даже мы вынуждены соблюдать осторожность, - он сделал паузу и с отвращением посмотрел на напиток, - Так уж случилось, что у моей дочери...
- У тебя есть дочь?! - не веря, воскликнула моя мать.
- Да, есть,... но она больна. И больна уже давно, дольше, чем вы можете себе представить.
Дженоб смотрел на мою семью и, наверное, удивлялся, зачем он все это рассказывает. И все же, он продолжил, видя в их глазах такой неуместный сейчас интерес к его истории - к истории одного из древнейших существ на земле.
- Много лет назад я узнал, что есть люди, кровь которых имеет немного инойсостав,чем у всех остальных. Они ничем не отличаются внешне, но для нас их кровь целебна. Ты, Ярослав, являешься лишь носителем гена, что вызывает эту особенность,и я очень долго ждал, пока у тебя родится ребенок, в крови которого проявятся нужные мне свойства.
- А что будет с моей дочерью потом? - спросил отец с дрожью. - Она выживет после... использования?
- Не знаю, и,если честно, - Дженоб встряхнул головой, - мне на это плевать. Ты знал, на что шел, теперь жалеть поздно.
- Я не...
- Хватит! - В старике вскипела ярость. Он очень устал от бесконечного ожидания, от непозволительной для себя злости, от того презрения, которое испытывал к Ярославу Снегову, - человеку, который отдал самое ценное взамен на глупые бумажки,и ему было невыносимо жаль, что придется ждать еще около двадцати лет, пока моя кровь созреет для... использования.
- Я сказал, что заберу ее,и сделаю это! Но не сейчас - когда придет время. Если она выживет - то вернется, хотя не советую поддаваться иллюзиям. А если нет,...- Он помолчал, будто думая, стоит ли тратить время на утешение этих мерзких людей, -... у вас очаровательная старшая дочь и сын - очень похожи на мать. - Он холодно улыбнулся, но его комплимент не был воспринят.
- А что нам делать все эти годы? - впервые вступила в разговор Лидия, моя тетя, единственная, у кого получалось хоть как-то бороться со страхом перед этим монстром. - Как смотреть в глаза девочки и знать, что она станет уплатой долга?
- О, я уверен, об этом стоит спросить Ярослава - у него было достаточно времени, чтобы обдумать это, - старик откровенно насмехался, - А насчет того, что делать... Кормите вовремя, болеть не давайте, и следите, чтоб спала много. Остальное для меня не имеет значения.
Дженоб поставил на стол нетронутый бокал с вином, обернулся, собираясь идти, но потом, как будто вспомнив о чем-то, добавил:
- Дважды в год к вашей дочери будет наведываться мой сын. Он будет проверять состав ее крови и определит момент ее готовности. Когда он будет приходить, оставляйте его наедине с дочерьюна один час и никогда не спрашивайте, что с ней случилось за это время. А если будет рассказывать сама - обрывайте на полуслове. Ясно?
Вот так я и стала чем-то вроде вещи, взятой в долг - неудобно, и со временем надо вернуть. Мне предстояло жить, не подозревая о своей ужасной судьбе. Хотя как я могла не подозревать, если в моей жизни был он... это чудовище в человеческом обличии.
- А как выглядит ваш сын? Как мы его узнаем?
Дженоб улыбнулся - все понимали, что вопрос очень глупый.
- Скажем так, при взгляде на него вы захотите упасть на колени.
И он не преувеличивал, поскольку так и случилось.
** ** **
Наконец, в моем мире все встало на свои места. На все мучавшие меня столько лет вопросы были найдены ответы.
Наконец-то я поняла причину всеобщего ко мне равнодушия - они знали, что однажды за мной придут, и не хотели привязываться. Вот почему никто не обращал внимания на мои слезы, вот почему никто не любил меня. Они, наверное, с первых же дней даже старались не думать обо мне, как о родной. Воспринимали меня лишь как плату. Так было проще.
Наконец, я поняла, почему так часто видела ненависть в их глазах. Я всегда находилась рядом, живое напоминание их вины передо мной, терзавшее их муками совести тем более ужасными, что они не в силах были что-либо изменить. За эту муку они меня так и ненавидели, за это постоянно кричали и наказывали за малейший проступок. За свою вину. За то, что продали родную дочь.
Выходит, я с самого рождения принадлежу семье Дженоба. Я, фактически, их собственность! За мной следили, приглядывали, берегли... ценное лекарство.
