Из нашей королевской ложи (ну где же еще мог сидеть всемогущий Кристоф со «своей прекрасной спутницей»?) я удивленно разглядывала наполненный зал, размышляя, что за событие сумело собрать их всех вместе. От меня не могли укрыться знаки внимания и попытки заговорить с Кристофом. Он же вел себя с присутствующими подобно избалованному принцу: милостиво отвечал считанным единицам и полностью игнорировал всех остальных. Я с затаенным тщеславием отметила, что мне он, напротив, постоянно улыбался и демонстративно уделял внимание.
Интересно, как для этой избранной публики выглядела я? Вкусным блюдом? Изысканной причудой? Или блажью выжившего из ума властителя? Смесью всего этого? Вслух никто не высказывался, а во взглядах сквозь завесу многовекового опыта прочитать было невозможно. Лишь иногда в глазах мужчин вспыхивала искра интереса, а в глазах их спутниц - извечная женская зависть.
Водопады хрусталя под потолком мягко угасли, и зазвучала увертюра. Вслед за очаровывающей музыкой поднялся занавес, открывая сцену, полную людей. Судорожный вдох наполнил мои легкие, когда я осознала, что это именно люди. Даже толстый театральный грим был не в состоянии скрыть бледность их лиц и хорошо знакомый мне страх, переполнявший их глаза. И я поняла, что они знали, перед кем пели.
- Кристоф! - повернувшись к нему, я увидела, что он внимательно за мной следит.
- Говори, Диана. В этой ложе все устроено так, что сказанное не покидает ее пределов. Никто в зале не услышит тебя.
- Актеры - люди, а зрители - нет... - я не сомневалась в этом.
- Да, ты правильно поняла.
- Почему? Вы считаете пение занятием, недостойным вас?
Он долго молчал, будто раздумывая над серьезным вопросом, и, наконец, решился.
- Вовсе нет. Более того, некоторые даже добиваются весомых успехов на этом поприще...
- Но?
- ...но в спектаклях, поставленных специально для нас, участвуют только люди. Об этом мало кому известно, и чаще всего певцы сами не понимают, перед кем им приходится выступать.
- Но эти понимают!
- Откуда ты знаешь? - удивился Кристоф, даже не попытавшись возразить.
Я посмотрела ему в глаза, и он узнал мой ответ до того, как прозвучали слова.
- Они в смертельном ужасе, - я приблизилась к его лицу, вглядываясь, желая не пропустить отклик. -...И вам это нравиться. Это неотъемлемая часть представления, не так ли?
Хорошо понимая, сколь важен его ответ, Кристоф молчал долго, боясь пошатнуть мое отношение к нему как правдой, так и ложью. И, наконец, вздохнув, признался:
- Я не думал, что ты сможешь это понять, иначе ни за что не взял бы тебя с собой, - и он посмотрел прямо на меня. - Ты знаешь мои худшие стороны, Диана. И я не собираюсь скрывать еще одну. Ты либо принимаешь мою суть до конца, либо...
Хоть это и не был вопрос, Кристоф ждал ответа, и мы оба понимали, как много зависело от моих слов в тот момент.
- С ними, - я указала на сцену, - не случиться ничего плохого, и это самое важное. Остальное для меня не имеет значения.
Если бы я знала, насколько точными оказались мои слова...
- Да будет так.
И Кристоф, пронзительно глянув на меня, впервые за вечер отпустил мою руку и быстро вышел из ложи.
Он не знал, что в тот вечер случилось небывалое - судьба решила сыграть с ним шутку. Готовясь к особому представлению, организаторы установили в королевской ложе новейшее оборудование, чтобы столь важные персоны, даже не вслушиваясь, могли уловить мельчайшие нюансы виртуозного исполнения.
И я смогла.
- Сегодня актеров не трогать! - прорычал Кристоф так явственно, будто был в паре метров от ложи.
В дальнем конце зала я разглядела его высокий силуэт и фигуры еще троих мужчин. Зрители, забыв о представлении, обратили лица в ту сторону.
- Но, Кристоф, права уже выкуплены, и очень известными личностями!
- Это неважно. Мое слово против их. Певцы уйдут после спектакля живыми!
- Но убытки... - лепетал кто-то слабым голосом, - за все уже заплачено, ставки сделаны, и даже ее сиятельство пожелала одного из этих людей! Мы не можем...
В следующий миг одна из фигур болталась в воздухе на руке Кристофа. Я рефлекторно обхватила свою шею, вспоминая это ощущение.
- Повторяю, - видеть его близко не было нужды, я знала это выражение лица, когда его голос звучал по-звериному, - отменить бронирование и ставки, вернуть деньги и отпустить всех, участвовавших в спектакле! Или завтра ваше заведение закроется! Мне, как вы знаете, это устроить несложно. И тогда будете считать свои убытки по-настоящему!
...Спустя час мы возвращались домой. Моя рука уже привычно покоилась в руке Кристофа. В слабом свете приборов его глаза казались необычайно усталыми. В них я впервые увидела бесчисленные годы, не оставившие материальных следов на его лице.
Уже подъезжая к самому дому, я все-таки решилась сказать то, что рвалось наружу всю дорогу.
- Спасибо тебе.
- За что? - удивился он.
- За то, что могу доверять твоим словам,...тебе самому.
И его годы исчезли в улыбке...
** ** **
Утром на следующий день, вспоминая события в опере, я пыталась осмыслить, что именно сделал для меня Кристоф.
