— Мне больно оттого, что наша первая супружеская ссора произошла так скоро, — сказала я. — Я заглажу вину, если ты скажешь, в чем она.
— А ты не догадываешься? — Харальд резко остановился, и я чуть не налетела на него. — Не прикидывайся жертвой! Твоей милой улыбке и невинному взгляду меня не обмануть. Это лишь фасад, а за ним скрывается насквозь прогнивший остов.
Высказавшись, Харальд ушел. Без меня. А ведь мы должны были появиться в обеденном зале рука об руку, как любящие супруги. И что теперь? Неужели все потеряно?
Обвинения мужа немного прояснили ситуацию. Наконец, я догадалась, почему он злится. Ему донесли о моем поцелуе с Арнэем! Иного объяснения нет. Вот откуда этот синяк. Братья подрались из-за меня. Неудивительно, что Харальд в ярости.
Наверное, кто-то из слуг видел нас и доложил. Мне еще повезло, что Харальд не потребовал отмены свадьбы. Не знаю как, но я обязана добиться прощения.
Входя в обеденный зал, я была вне себя от злости на Арнэя. Как будто без него проблем мало! Его вмешательство все испортило. Весь наш план, все будущее крепости Мирная висело на волоске из-за прихоти Арнэя. Возможно, этим поцелуем он отнял тысячи жизней и в том числе приговорил моих родных. Надо ли говорить, что я видеть его не могла?
К счастью, на завтрак он не явился. Зато пришли мои родные. Скоро мама и дядя покинут крепость Кондор и отправятся домой. Их миссия здесь окончена. Я останусь одна в чужом, а теперь еще и враждебном замке. Я надеялась, Харальд станет моим союзник, но благодаря Арнэю с этим возникли трудности.
Сидя за столом со своей старой и новой семьей, я как никогда остро ощущала свое одиночество.
Естественно, все заметили отчуждение между мной и Харальдом. Мы и сидели рядом, как положено супругам, но между нами как будто проходила стена. Никаких прикосновений, ни единого лишнего слова.
Все деликатно молчали. Даже про синяки его и мои ничего не спрашивали, но я то и дело ежилась от любопытных взглядов, направленных на меня. Все они — родители Харальда и мои собственные — обвиняли в ссоре именно меня.
Я с трудом высидела до конца завтрака. Едва позволил этикет, встала из-за стола и покинула обеденный зал. За мной следом отправился дядя Олаф. Вид у него был обеспокоенный.
— Что у вас стряслось? — спросил он, когда мы вышли в коридор.
— Ума не приложу, — всплеснула я руками. Мне было неловко признаваться в том поцелуе. Это была моя постыдная тайна. Достаточно того, что ее знает Харальд. Вон к чему это привело.
— Завтра днем мы с твоей матерью уезжаем, — напомнил дядя. — Ты останешься одна. Тебе придется справляться самой.
— Все будет хорошо, — кивнула я.
— Придумай, как помириться с Харальдом. Не знаю, что ты натворила, но ты обязана это исправить, Фрея, — велел дядя.
Похоже, все в этом замке сердились на меня. Это невыносимо! Я впервые подумала, что, возможно, ноша, которую взвалили на мои плечи, слишком тяжела для меня. Я боялась не справиться. Страшно представить, чем обернется мой провал.
Харальд продержался недолго, прежде чем нарушил собственное слово. Он не смог промолчать. Что ж, этого следовало ожидать. Младший брат всегда был слабым, неспособным разобраться в одиночку со своими проблемами. Чуть что, жаловался отцу. Так он поступил и в этот раз.
На следующее утро после брачной ночи я не пошел на завтрак. Видеть Фрею после всего, что между нами произошло и притворяться посторонним, было выше моих сил. Я скорее вовсе откажусь от еды, чем добровольно пойду на эту пытку.
Я как раз собирался присоединиться к дозору и объехать с отрядом стены крепости, когда меня вызвали к отцу. Едва войдя в кабинет и застав там Харальда, я понял, о чем будет разговор.
Как ни странно, в тот момент я испытал облегчение. Я боялся, что правда выйдет наружу, это тяготило меня. Но вот все почти случилось, и мне стало легче. Хотя бы о страхе можно забыть.
И все же я сделал вид, что не понимаю, зачем меня позвали:
— В чем дело? — спросил. — Я собирался в дозор.
Брат буравил меня взглядом полным ненависти. Похоже, он еще не рассказал отцу о моем поступке. Ждал моего прихода.
— Харальд о чем-то хотел поговорить со мной в твоем присутствии, — подтвердил отец мою догадку.
— Пусть говорит, — я кивнул брату.
Тот замялся. Я все еще не терял надежду, что ему хватит здравого смысла промолчать. Не ради меня, а ради себя. Брат не понимал, что эта история в первую очередь скажется на нем и на Фреи. Но даже я не представлял, каким кошмаром обернется этот разговор.
— Мы слушаем тебя, Харальд, — кивнул отец.
Брат походил на котелок с кипятком. Он закипел, но его не сняли с огня, и в итоге у него сорвало крышку. Набрав полную грудь воздуха, Харальд заговорил: быстро, расплевывая слюну и захлебываясь звуками. Словно боялся, что его перебьют и заставят умолкнуть. Слова сыпались из него по сотне за минуту.
