Губы прижались к моей макушке, и его сопровождающий шепот коснулся моих волос.
— Я был терпелив, Дуана. Я нахожу твои маленькие бунты забавными, но хватит. Я устал от этих игр, и мое терпение иссякло. Ты не хочешь испытывать меня этой ночью из всех ночей. Девять лет… девять лет и никакой течки. Я позволял тебе тянуть время, насколько это было возможно, но я не позволю этому продолжаться. Если ты сделаешь этот шаг против меня, все кончено.
От его слов у меня по спине пробежали мурашки.
Он знал все, вплоть до мельчайших деталей.
Холодный, пустой воздух заполнил пространство между моими бедрами, когда он отступил, тени закружились вокруг его тела.
— Прислушайся к моему предупреждению, Дуана. Если ты доведешь эти планы до конца, у тебя никогда не будет шанса осознать всю глубину своего сожаления.
Его слова эхом прокатились по комнате, когда он исчез в вихре теней.
Я обхватила себя руками, задаваясь вопросом, где мы с Матильдой так ошиблись. Предрешенный исход о нашем успехе был ничем иным, как ложью. Тем не менее, отступать было некогда. План уже был приведен в действие, каждая деталь была тщательно продумана до совершенства и передана к женщинам теням. Было слишком поздно корректировать курс.
Однако было ясно одно: Малахия предпринял бы контратаку, которая означала нашу гибель.
Глава 6
Кружево моего чёрного платья тянулось по полу за мной, пока я шагала навстречу катастрофе с Матильдой рядом. Сегодня ночью мы встретим свою погибель — она, я, женщины-тени… все мы обречены, если доведём задуманное до конца.
— Я… я видела будущее. У нас получится. Клянусь, — сказала она.
— Это не меняет того факта, что он знает, Матильда. Он заметил нити, которые ты распустила. Он знает всё, и мы должны отказаться от плана. Мы не можем сделать это. Не сегодня.
Вход в большой зал возвышался перед нами, тяжёлые каменные двери казались мрачными и угрожающими. Матильда схватила меня за локоть и рывком затащила в укрытие — в тень узкой ниши.
— Слишком поздно. Я уже подсыпала снадобье в винный фонтан, и теперь нельзя поговорить с женщинами-тенями, не вызвав подозрений. Даже если бы и могла… они не передумают. Лучше умереть, чем быть закованными, как собаки. Мы нападём, когда бордовая луна достигнет зенита.
Моё нутро скрутило в узел. Не может быть, чтобы было слишком поздно. Выход есть всегда.
Мои ладони сжались в кулаки, пока я пыталась скрыть дрожь, охватившую тело.
— Когда ты посмотрела, что ты увидела? Малахия показал мне узел в паутине, который, по его словам, был сделан тобой. Он утверждал, что они блокируют твое зрение точно так же, как ты сделала это с ним. Был ли какой-нибудь признак того, что он повторял твои действия, которые заслоняли его собственные?
Между бровями пролегла легкая морщинка.
— Я не думала об этом.
— Ты должна посмотреть ещё раз, — взмолилась я, сжимая её холодные, влажные ладони в своих. Несмотря ни на что, часть меня всё ещё надеялась на лучшее. — Пожалуйста.
Единственным ответом был короткий кивок.
Прежде чем я успела сказать что-либо ещё, взгляд Матильды помутнел: глаза покрылись белёсой пеленой, зрачки и радужки исчезли под ней. Она мгновенно утонула в предвидении, потеряв связь с реальностью, оставив после себя лишь пустую оболочку тела.
Я никогда не привыкну видеть её такой — ничего, кроме сосуда. Бездыханной. Слепой. Беззащитной.
Грудь не вздымалась от дыхания, глаза не моргали. Сердце не билось.
Это было почти так же, как если бы она была мертва.
Я стояла на страже, осматривая периметр в поисках прохожих. Ожидалось, что мы прибудем на бал, и что в любой момент и очень скоро Малахия пришлет за нами тени. Каждая секунда её пребывания в видении — лишняя.
Шаги эхом разнеслись по коридору, и у меня перехватило дыхание. Хотя ее не было меньше минуты, мне показалось, что прошли часы. Я надеялась и молилась, чтобы она вернулась с хорошими новостями, несмотря на то, что внутри у меня все бурлило, предупреждая об обратном.
Для этой ошибочной надежды не было никаких оснований. Малахия уже показал мне правду.
Тяжелые шаги обутых в сапоги ног приближались, и я затаила дыхание.
Нельзя что бы Матильду застали за виденьем. Я трясла её за плечи, щипала за лицо — делала всё, чтобы вырвать её из того загадочного мира, но всё было напрасно. Ее взгляд оставался остекленевшим, тело вялым.
— Матильда, — прошептала я ей на ухо, надеясь, что она услышит меня, где бы она ни была. — Кто-то идет.
Шаги смолкли, и чье-то дыхание смешалось с моим. Порыв воздуха защекотал мне шею, и я зажмурилась в абсолютном ужасе.
Я заставила себя открыть глаза и посмотреть в лицо тому злонамеренному существу, которое присоединилось к нам, и когда я это сделала, темные распростертые крылья заслонили все вокруг.
— Валаам, — выдохнула я, расслабляясь при виде бледного голубокожего мужчины — пары Матильды. Его крылья сомкнулись над нами, образуя кокон. — Я…
Он прервал меня, покачав головой, сопровождаемой тихим шиканьем.
