Далил сказал: «Посмотрите, как мы в нашем ордене размышляем о красоте Божественной Любви! Посмотрите, как мы предаёмся суровому аскетизму и самоотречению! Посмотрите, как мы читаем классиков и повторяем высказывания, и подражаем деяниям Древнего Избранника! Посмотрите, какого уважения мы добились: нами повсюду восхищаются, считают нас образцом, и мы действительно закладываем основание прочного здания!» Абу Наджум ничего не сказал. Он послал одного из своих учеников — Атийю — открыть в одном из городских кварталов молитвенный дом, где проводились бы непрерывные религиозные службы. Многие ученики Далила, приученные к религиозным обрядам, жаждая ещё большего, покинули своего мастера и устремились к новому святому. Затем Абу Наджум поручил одному невежественному безбожнику открыть эфирную теккию особой структуры, под блистающими сводами которой производились проповеди и декламировались пьяняще возвышенные слова и поэмы Божественной Любви. Другая часть учеников Далила устремилась туда, захваченная этим чудом. Далее Абу Наджум открыл школу, где выполнялось ритмическое вращение38 под руководством самого отъявленного в Самарканде мошенника, и многие из учеников Далила, обольщённые новым течением, нашли удовлетворение в волнующих ощущениях от присутствия там; некоторые даже полагали, что результатом этой практики является совершение чудес.
Не удовлетворившись этим, безжалостный Абу Наджум поручил одному узколобому церковнику днём и ночью читать высказывания и описывать деяния древних мастеров, сопровождая это декламацией обширных отрывков из суфийских классиков. Ещё одна часть последователей несчастного Далила присоединилась к этому «святому» и поглощала то, что он им давал. Последним актом было открытие Дома Повторений, в котором Абу Наджум предлагал жёсткую практику сурового аскетизма и настаивал на огромных жертвах от всех приходящих. В стенах Дома толпились принцы и крестьяне, богатые и бедные, торговцы и чиновники, шумно требующие испытаний и желающие подвергнуться страданию во имя благородной цели.
Из многих сотен учеников Далила только трое остались верны своему учителю. Абу Наджум пришёл к нему в монастырь и сказал: «Я сделал всё, что мог, чтобы показать тебе тебя. Теперь тебе остаётся самому испытать этих троих: действительно ли они являются последователями чего-либо или остаются с тобой по привычке и из сентиментальности или, возможно, просто наперекор общему поведению, чего вполне следует ожидать от некоторых при любых обстоятельствах».
Далил бросился к ногам истинного Учителя и сказал: «Теперь, когда я узнал, что страдаю от мелкого тщеславия и что мои ученики обмануты и жаждут фокусников, могу ли я иметь хоть слабую надежду стать вашим последователем?»
Абу Наджум ответил: «Пока ты убеждён, что питаешь неприязнь к тщеславию и что не получаешь удовольствие от того, что другие полагаются на тебя, не можешь. То, что мы должны продавать, доверено нам его хозяином. И не следует отдавать это за такую жалкую плату, как физическое страдание, деньги, которые люди хотят заплатить, чтобы приобрести нечто, или за чувственное удовольствие, принимаемое за служение Богу».
Далил сказал: «Но не говорит ли нам традиция, что, например, жертвовать — достойно?»
Абу Наджум ответил: «Эго было сказано людям, которые уже преодолели тщеславие. Если ты не сделал первого шага, как ты можешь пытаться сделать второй?»
Один могущественный царь, властитель необозримых земель, был так мудр, что великие мудрецы были его простыми слугами. И вот однажды случилось так, что он почувствовал себя расстроенным чем-то. Тогда созвал он всех слуг своих и сказал им слово своё: «Неведома мне причина, но что-то велит мне искать особое кольцо, которое сможет дать особый мир душе моей. И должно быть таковым это кольцо, чтобы в несчастье оно радовало меня и поднимало мне настроение, а в радости — печалило бы, если бы я бросал на него взгляд».
И мудрецы погрузились в глубокие размышления. И спустя некоторое время поняли они, какое кольцо хотел от них их властелин. И принесли они кольцо царю своему. И сияла надпись на нём: «И это пройдёт».
У великого императора Акбара было девять мудрецов. Он был достаточно богат для того, чтобы содержать их. Их так и звали — девять драгоценностей. Но не заметно было, чтобы он чему-нибудь научился у них.
И вот однажды Акбар был сильно разгневан и призвал к себе девять драгоценностей своих и сказал им слово своё: «Люди твердят, что вы — величайшие мудрецы в мире. Но сколько вы уже здесь, а я от вас ничему не научился! Тогда что вы здесь делаете?»
С одним из мудрецов пришёл ребёнок, он очень хотел посмотреть на царский дворец. И, услышав это, он рассмеялся. Акбар возмутился и молвил: «Это что ещё такое? Да знаешь ли ты, сын греха, в чьём присутствии осмелился ты раскрыть печать недоумия своего? Или отец твой так мудр, что чаду его не досталось и крохи разума, чтобы знать, как вести себя в присутствии великого царя!»
