Она стояла сейчас такая маленькая, хрупкая и помятая, им же. И как всегда гордо пялила свой подбородок острый.
— Ты знаешь, я понимаю, что ты не можешь по-другому. Ты вот такой, какой есть. Может действительно, не стоит заботиться о моих чувствах, и переживаниях. Я уже смирилась Руслан, так что давай оставим этот разговор, — она договорила и вышла.
А он как дурак всё пялился на то место, где она стояла, воскрешая в памяти её последние слова и пытаясь понять, что он упустил. Его уверенность в собственной правоте пошатнулась. Слишком много горечи было в её словах. И можно было отмахнуться и утвердиться в своём доминировании. Но что-то мешало, нарушало гармонию. И вот когда он поймет, где он допустил ошибку, он увидит, то, что сейчас скрыто от него.
10
Я выглянула в окно спальни, и увидела, как во двор въезжает автомобиль отца. Странно, не помню, чтобы сегодня договаривалась с родителями.
Тимур гулил у себя в колыбельке, пока я приводила себя в порядок.
Ночка оказалась не из лёгких.
Опять эти слёзы.
Проревела всю ночь.
Может, конечно, это и гормоны, но не стоит списывать всё на них. Руслан тоже постарался. И я вроде бы уже смирилась с его решением, он вот такой бескомпромиссный, резкий.
Знала.
Я всё про него знала.
А внутри всё равно ковыряет досада, что он даже не попытался меня понять, приняв все мои причины за блажь. Даже не выслушал ни разу. Типичный мужской эгоизм. Почему я считала, что он может быть другим. Потому что полюбила его безумно. Потому что, он подарил мне целый мир полный любви. Потому что растворилась в нём, доверилась. Но даже у падших ангелов есть свои недостатки. Он так долго был на земле, что совсем очеловечился, и ничего ему не чуждо, особенно проявлять своё эго, путём подавление чужого. Быть глухим и слепым. Быть равнодушным.
Я смахиваю набежавшие слёзы, и аккуратно взяв Тимура на руки, иду встречать родителей.
Но внизу меня встречает Руслан. Он, молча, забирает у меня сына.
— Ты не на работе? — удивлённо тяну я, разглядываю широкую спину, которой он ко мне развернулся.
— Перенёс сегодня все встречи, у нас с тобой есть дело, — отвечает он, немного обернувшись.
— Дело? — снова тяну я непонимающе.
Но Руслан ответить не успевает, потому что входят мои родители.
— Мам? Пап? Привет! А вы чего? — без обиняков, спрашиваю я.
— Да вот Руслан, позвонил, попросил посидеть с Муриком, — отвечает мама, скидывая пальто на руки папе.
— Руслан? — снова вопрос, и меня начинает это злить.
Я немым укором застываю, глядя в его спокойное лицо, но он особо и не торопиться ничего объяснять мне. Держит сына и попутно раздаёт поручения моим родителям, что мы задержимся на весь день, что Тимуру поставили прививку и купать и гулять с ним сегодня нельзя. А родители уже давно потеряли ко мне интерес, внемлют ему, и сюсюкают с внуком.
Это картина меня бы умилила и повеселила. Моя мама, преданно заглядывает в глаза Руслану, тому, кто по её мнению разрушил мой брак. Папа добродушно сжимает плечо моего мужа, поддакивая ему. В центре всего довольный Тимур, на руках у своего отца. Невероятно красивого и серьёзного сейчас. Чёрный цвет рубашки, и узкие черные брюки. Густые каштановые волосы, и аккуратная борода, и внимательный взгляд карих глаз из под густых бровей. Словно весь сотканный из теней. Красивый до дрожи, и до той же дрожи, порой холодный.
Когда все инструкции розданы, и Тимур перекочёвывает в руки к дедушке и бабушке, наконец, наступает моя очередь.
Руслан смотрит на наручные часы, и говорит, обращаясь ко мне.
— Собирайся, царица, нам не стоит опаздывать.
— Опаздывать куда?
— Есть дело, которое стоит решить. Твои вещи я собрал, тебе осталось только переодеться во что-нибудь удобное. Я жду тебя в машине.
Вот так загадочно и непонятно. А если учесть, что настроения разговаривать с Русланом у меня нет, я не спорю. Возможно, он решил загладить свою вину, и организовал что-то вроде, романтичного времяпрепровождения. И я не хочу саботировать этот его порыв. Налаживать отношения нам всё же придётся, как бы я не обижалась на него.
Но когда наш автомобиль тормозит на парковке у медицинского центра, я непонимающе смотрю на мужа.
— Зачем мы здесь?
Руслан глушит мотор и поворачивается ко мне всем корпусом. Смотрит напряжённо, и как-то решительно.
— Послушай Вика, и не перебивай, — начинает он, и мне вопреки этому замечанию, хочется задать очередной вопрос, но я поджимаю губы.
— Это решение далось мне тяжело, и меня до сих пор корёжит, но ты права, я не должен был единолично решать, то, что касается нашего будущего. Да я до сих пор не понимаю тебя, но готов смириться с этим, если тебе это нужно.
— Ты о чём Руслан? — всё же не удерживаюсь я.
— Я о том, что если ты хочешь сделать аборт, то ты можешь его сделать. Я не словом, не делом никогда тебя в этом не упрекну.
Я ошеломлённо уставилась на него, не веря своим ушам.
— Но ты же… Ты же сказал… — заикаюсь я.
