— А что? Оставлю тебя себе? — продолжал он в той же манере, видя, как вскипает гнев в её взгляде. И от этого его вставляло, словно он вина пригубил.
— Я не подхожу на роль твоей игрушки, — она всё же выпуталась, и отползла подальше, цепляясь за одеяло.
— От чего же? Очень даже подходишь, — он дёрнул за конец одеяла и сдёрнул его, оставляя её голой. Он даже ни разу не позволил ей сходить в душ, пропитывая её своим запахом, кончая вместо презерватива на неё, растирая своё семя по её коже.
— Нет, не подхожу, — обняла себя руками, — я замужем, у меня есть дочь, мне, в конце концов, тридцать пять…
— Тебе тридцать пять? — зацепился он, офигивая, и моментально прикидывая, что он младше её на шесть лет.
— Да…
Он окинул её взглядом, словно заново оценивая.
Гладкое красивое лицо. Высокую грудь, с крупными сосками и тёмными ореолами. Впалый живот, с аккуратной выемкой пупка. Гладкую промежность, в которой тоже всё было красиво, он сегодня изучил её там вдоль и поперёк. Красивые стройные ноги.
Сука! Повезло же Гордееву!
Интересно, зацепился бы он за неё, если бы они встретились при других обстоятельствах. Наверняка бы, не пропустил бы. Но при других обстоятельствах, он бы и действовал по-другому, чего уж теперь. Но Руслан не о чём не жалел.
Царица была хороша! А как она трахалась! Интересно мужу своему так же подмахивала? Эти мысли его разозлили, и он раздражено повел плечами.
— И что? Не вижу препятствий, царица!
— Серьёзно? — вспыхнула она. — Это в порядке вещей присвоить чужую женщину?
— А может ты не чужая мне? — Руслан навалился на неё, сжимая руками голову, и вглядываясь в рассерженное личико. — Может ты ему чужая? Просто ему по какой-то причине повезло встретить тебя раньше, и только всего! Или ты со всеми такая охочая? Для каждого такая влажная и покорная?
— Ты серьёзно сейчас? — озадачилась она — Считаешь меня единственной, и в то же время шлюхой?
Она рывком выдернула руку и зарядила ему по лицу. Было неприятно, но терпимо. Да и реакция её понравилась и позабавила Руслана.
— Не для всех значит, — хрипнул его голос, и он улыбнулся, — ну вот видишь. Готов поверить, что только со мной тебе так хорошо, что ты голос срываешь, когда кончаешь.
— А ты отношения только сексом меришь?
— А ты скажи ещё, что это не главное!
— Не скажу. Но помимо секса, есть и другие категории. Преданность, доверие, уважение…
— Нам с тобой это не грозит, — ухмыльнулся он, — у нас только секс.
Он перевернул её на живот, и подтолкнул под него скомканное одеяло, чтобы приподнять зад.
— Руслан, не надо, — забарахталась она, — я больше не могу.
— Тише царица, — он накрыл её своим телом, слегка придавив, — давай расслабься, впусти меня.
Он толкнулся, и не без труда преодолел сопротивление плоти. Тем более она вся сжалась, но уже на третьем толчке, стало легче. Царица смирилась, расслабилась, и он, прикусив её за плечо, глубоко и длинно входил сзади. Она тихо стонала, но ему особой отдачи и не требовалось. Сейчас он хотел просто поиметь её, трахнуть, так как он хотел, не думая о ней. А в голове так и сидели её слова, про преданность и уважение.
И сейчас глядя на то, как она спит, он уже более серьёзно задумывался над тем, что хочет её насовсем. Даже пусть без уважения и доверия. Он просто хочет её рядом.
8
Я пала ниже некуда.
Я смирилась, и покорилась.
И мне стало легче, без моральной оценки своего поведения. Без оглядки на постороннее мнение. Без самокопания.
В чистом виде я имела лишь то, что мне безумно нравиться этот мужчина. Хоть и отталкивает его циничность и грубость, но…
Но всё остальное.
Как он чётко и без раздумий берёт то, что хочет. В том числе и меня. Делает то, что считает нужным, без излишних эмоций. Этакий падший ангел, который не стремиться вернуть свои крылья, и вознестись на небо. Нет. Ему и в этой ипостаси хорошо, и комфортно. Быть порочным, тёмным, плохим.
Не скорбящий и печальный, как изображают многие художники, а сексуальный, сильный, принявший земные правила игры. И, конечно же, скандальный, непокорный, и противоречащий.
Я иногда мысленно делала эскиз. И у меня перед глазами так и стояла картина Александра Кабанеля «Падший ангел», только вместо сильного белокожего ангела, был Руслан, со своим тренированным телом, со смуглой увитой татуировками и шрамами кожей. С тёмными волосам и с напряженными мышцами. И только взгляд неизменен, как и у ангела Кабанеля, полный гнева и ярости. Непокорный, напряжённый.
