Руслан видит по глазам, что она уже всё поняла. Она немного сметена, дезориентирована. Грудь её вздымается, от нервного дыхания, и она непроизвольно вцепилась в его бёдра пальцами. Лучше этой картины, может быть только следующая, когда она возьмёт в рот его член.
Он быстро приспускает боксеры, высвобождая гудящий от натуги член. Головка блестит от смазки, и четко нацелена на её охуенные губы.
— Возьми в рот, царица, — голос дрогнул, просел, потому что она так смачно сглотнула, словно уже отсосала ему до пустых яиц, и сейчас глотала его сперму. От этих мыслей ток пробежал по спине, и без того напряженный Руслан, вздрогнул от новой волны пробежавшей рябью по мышцам. Член дёрнулся ещё выше, чуть не задев каменный живот.
Царица, как-то зачарованно посмотрела на него, и ручки её двинулись к центру. Нежная ладонь накрыла мошонку, и яйца его поджались ещё больше. Она огладила тонкую кожу, взвесила в руках тяжесть, перекатывая, играя. Другая рука скользнула на ствол, по напряженным венам, и натянутой коже, не дойдя до чувствительной головки.
Руслан шумно выдохнул, и сильнее стянул её волосы на затылке, призывая её безмолвно заканчивать прелюдию.
Но она уже сама направила его член в свой рот, медленно погружая гудящую от напряжения плоть, в горячую влагу, растягивая губы.
— Твою ж… Блядь… — не сдержался Руслан, и толкнулся, чувствуя такую нужную тесноту и нежное тепло, обволакивающее его член.
Он почувствовал, как содрогнулось горло царицы, потому что он вошёл слишком быстро и глубоко, и ослабил натиск, и она выпустила его, но спустя мгновение опять взяла, и поскользила, снова изучая языком его плоть.
В голове стало пусто. Телом теперь правили только инстинкты. Низменные, порочные. Вся кровь приливала к напряжённому члену, который хоть и не умело, но так кайфово сосала царица.
Она плотно смыкала кольцо губ, вокруг его члена, водила, втягивала в себя, и Руслан громко стонал, направлял её на себя, и терял все ориентиры.
— Давай, давай, — рычал он, уже забрав всю инициативу, и насаживая её на себя, всё резче и глубже.
Царица не упиралась, подстраивалась, и даже стонала, толи от напряжения, толи от боли в волосах, а может ей заходило всё и сразу.
— На меня смотри, — рыкнул он, чувствуя, что ещё пара движений в её тесной глотке, и он кончит, потому что завела она его до предела.
Она подняла залитые слезами глаза. А под их пеленой блестела такая голубизна, что ему казалось, что он тонет в них. Она смотрела, не отрываясь, пока он доходил до разрядки. Кончал, и тонул в её взгляде. Улетал просто от того кайфа что пронизывало его тело. Крошило кости, вытягивало жилы.
Сука, она его погибель!
7
Он сидел в кресле и задумчиво курил, не сводя тёмного взгляда с разметавшейся по кровати царицы. Укрыться он ей не дал, как она не тянула на себя одеяло, и теперь его взору открывались стройные ножки, круглая задница, изгиб спины. Разметавшиеся по плечам кудри, и краешек уставшего личика. Она спала. Уставшая, умаявшаяся. Уж он постарался. Её кожа вся была в точках синяков и засохшей сперме. Она вся была в нём. Он бы мог продолжить и дальше. Усталости не было и в помине, спустя небольшие промежутки отдыха он исправно приходил в форму. Но на улице уже занимался рассвет, а из царицы уже не возможно было ничего выжать. В последний раз она просто замерла, явно ожидая, когда он насытиться, а потом моментально отрубилась.
Руслан всё крутил в голове их разговор, как раз перед последним заходом. Они лежали сплетенные влажными телами, после того как она гарцевала на нём сверху. Их дыхание синхронно рвалось из груди, и оба блаженно выдыхали, чувствуя разливающуюся негу по телу. Она неуклюже съехала, но далеко отстраниться Руслан ей не дал, притянул к боку. В его размягченном сексом мозгу, то и дело пролетали мысли, что он оставит её себе, заберет у Гордеева, придумает любой повод. Не одна баба не даст ему столько эмоций, не сравниться с царицей. И поэтому её нужно оставить себе.
— Руслан, почему ты не женат? — вдруг подала голос виновница его мятежных мыслей.
Её видимо тоже расслабили различные упражнения, что они здесь исполняли, раз она решила копнуть поглубже.
— Зачем тебе? — получилось грубо, но Руслан не привык открываться не перед кем, и не для кого. Даже после всех часов того блаженства, что дарила ему эта баба. Перед ней он тоже не был готов изливать душу.
— Такой большой дом, хоть ещё недостроенный, ты явно планировал сюда привести женщину, — продолжала она мурлыкать, обдавая дыханием его грудь.
Он зарылся пальцами в её волосах, и потянул, пока она не поравнялась с ним лицом. С интересом вглядывался в красивые черты, искал фальшь, но она смотрела открыто, и даже немного опьянено, явно перенасыщена эндорфинами.
— Ага, привёл, — усмехнулся он, немного расслабившись, — останешься?
Она сразу помрачнела, и повела головой, чтобы он отпустил её, но ему заходили её эмоции, все до одной, и он продолжил держать её, наслаждаясь сверканием её глаз.
