— Пошли, — он приобнял меня за плечи, и повёл совсем в противоположную сторону, о той о которой я думала.
И проходя мимо всей этой толпы, я снова ловила на себе, заинтересованные взгляды, и снова меня это раздражало. Возможно, я сама в этом виновата, и будь я немного спокойнее, не накалена, его поведением, своей ревностью к нему, то смогла бы отпустить это всё. Но я уже не могла, и когда мы, наконец, вышли, на улицу, я резко передёрнула плечами, скидывая его руку.
— Когда мы поедем домой? — и вопрос мой звучал тоже резко, но мне уже было всё равно. Мне осточертел этот бал тщеславия. Все эти разряженные девицы. Эти осуждающие взгляды. Люди, которые хотят казаться другими, прикрываясь личинами богатства и успеха, а самих только и интересует чужие тайны. Девицы эти, что в свои скромные года, уже настолько прожжённые профессионалки, что мне в свои тридцать пять, стоит у них поучиться. И Руслан, больше всего он сейчас раздражал меня, потому что видел, что мне некомфортно, но даже не стремился меня успокоить. Он просто не умеет. Он не способен на эти чувства. И это я тоже знала о нём, когда соглашалась быть рядом. И я себя тоже раздражала, потому что не осталось во мне сейчас не капли последовательности, и рассудительности. Хотелось рвать и метать. Кричать всем вкруг про свои обиды. Но я держала себя в руках, из последних сил, потихоньку капая ядом на мужчину, которого, несомненно, любила, но сейчас также легко и ненавидела.
Руслан тоже не отличался сейчас хладнокровием. На его щетинистых щеках ходили желваки от сдерживаемого раздражения. Глаза убивали любого, кто попадался в поле зрения. Он был напряжён, и хмур. И в этом была виновата я. Я это осознавала прекрасно.
Мне стоило бы сыграть в покладистую, и нежную кошечку. Улыбаться и заглядывать ему в рот. Почти так я и вела себя с Виком. Ну, пусть не так, и не наиграно, но я никогда не позволяла себе выяснять отношения на людях. А сейчас мне было всё равно. На всё эту шумиху вокруг. Всё равно, что завтра напишет пресса. На то, что мой мужчина смотрит на меня волком, и возможно жалеет, что связался со мной. Меня интересовали только свои желания, и они все сходились на том, что мне, во что бы то, ни стало, нужно отсюда уйти.
— У меня запланировано ещё пару встреч, — ответил Руслан, замерев рядом напряженной скалой.
Вот что ему стоит проявить немного нежности ко мне. Сделать скидку на моё положение. Попросить. Я бы тут же оттаяла, но нет, упрямство родилось вперёд нас.
— Прекрасно, — мой голос просто искрит, если бы здесь была бы солома, всё бы полыхало вокруг, — замену мне ты уже нашёл, я пожалуй…
Договорить я не успевая, потому что Руслан хватает меня, совсем не деликатно, за предплечье. Я от неожиданности взвизгиваю.
— Пойдем, провожу до машины, — цедит он, и, не дожидаясь ответа, ведёт меня на парковку.
— Мне больно, — шиплю я, еле поспевая за его размашистым шагом, в своих туфлях.
Руслан хватку ослабляет, потом и вовсе, перехватывает меня за талию, и подсекает ноги, и подхватывает меня на руки.
Я только и успеваю схватить его за шею, и оглянуться. Нас провожают камеры телефонов и десятки изумленных глаз.
— Не хуй было эти туфли пялить, — ворчит он, обжигая горячим дыханием моё щеку.
Видно, что ему нелегко, я всё же не пушинка, но он бодро шагает, и мне надо признаться очень льстит этот жест. Мне приятно в его руках. Надёжно. И чувство вины, начинает потихоньку просачиваться через многослойное раздражение.
— Разве дело в туфлях, — выдыхаю я.
— Вот и я думаю, что ты через край хватаешь, царица, — пыхтит Руслан.
— Я? — уровень моего бешенства опять шкалит, и я дергаюсь в его руках. — Отпусти меня!
— Да, твою мать, Вика, — рыкает Руслан, и неуклюже спускает меня с рук. — Ты края-о видишь?
— Да иди ты знаешь куда, — мой голос дрожит от ярости. — На себя посмотри!
Меня разрывает от желания наорать на него, и высказать очевидное, но его опешившее лицо, хоть немного удовлетворяет мои коварный планы, и я, ограничившись только этим, разворачиваюсь, и в несколько шагов преодолеваю расстояние до машины.
Антон смотрит на меня с подозрением, когда я сажусь одна.
Он делает знак, застывшему на парковке Руслану.
Краем глаза вижу, как тот машет в ответ, и только тогда мы трогаемся. И меня накрывает откатом.
Я и сама не понимаю, что на меня нашло. Почему так разозлилась?
Вместо ярости, я чувствую какое-то опустошение, и усталость. В уголках глаз, собираются слёзы, и сдержать их я не в силах.
Я чувствую себя идиоткой, и от этого ещё горше.
— Может водички, Виктория Сергеевна, — говорит Антон, озабочено поглядывая на меня в зеркало.
Я в ответ только верчу головой, и громко всхлипывая, прячу лицо в руках. Что я натворила? Я взрослая, уверенная в себе женщина. Уравновешенная. Была.
Повела себя как, сопливая малолетка. Как Миланка моя.
Он же бросит меня!
От этой мысли я разревелась ещё сильнее, уже не стесняясь Антона, и, не боясь испортить макияж на лице. Чего уже бояться? Всё что могла я сделала.
