Все мои переживания, терзания, мысли, смело этим горячим напором. Разметало, выкрошив в пыль. Не осталось ничего, и никого, только мы в целом мире. И так было всегда. Руслан всегда умел заслонить собой всё пространство, стать целой вселенной для меня, утянуть в свой грешный рай.
Я выгибалась, насколько мне позволял живот, и постоянно ёрзала и крутилась на его лице, уже совершенно не заботясь о том, что он может задохнуться. Он чётко контролировал меня, и приподнимал, если я, забывшись, напирала особо сильно.
Теперь я чувствовала, как его язык ритмично погружается в меня, а его пальцы между тем, проникают в меня сзади, сразу два. И эта боль от тугого проникновения, и жаркие поцелуи, сводили меня с ума. Заставляли задыхаться, улавливать маленькими глотками кислород, в перерывах между стонами, и сходить с ума, от этой откровенной и порочной ласки.
Я чувствовала, как между ног становиться всё жарче, и влажнее, а давление на анус, перестало приносить дискомфорт. Низ живота натянулся сладкой болью, а грудь топорщилась сосками, и когда я прикоснулась к одной из них, сжав и без того твёрдую вершинку, меня тут же прострелило удовольствие, и дрожью понеслось по телу, вынося меня за пределы этого мира.
Вцепившись в изголовье кровати, я, не стесняясь, громко кричала, сотрясаясь, и ловя всё новые оттенки удовольствия, которое прошивало меня яркими вспышками. Я содрогалась, чувствуя, как расслабляются все напряженные мышцы, как разгорячённую кожу холодит витающей в комнате воздух. Моё тело вибрировало, а душа парила где-то высоко, ощущая полное единение с этим миром.
— Боже, как же я люблю тебя, — вырвалось из меня со стоном блаженства, когда я неконтролируемо, начала заваливаться в бок. Из тела словно выкачали всю энергию, и сил держать себя в вертикальном состоянии больше не было, да и не зачем уже.
Руслан придержал меня, но траекторию не поменял. Я завалилась на бок, и блаженно улыбнулась.
— Ты не ангел, ты бог, — усмехнулась я.
— Бог кунилингуса, — сверкнули в темноте его глаза.
— Ага, — фыркнула я, — бог секса.
Руслан навис сверху, и мягко вошёл в мою податливую плоть. Тело лениво отреагировало на вторжение, ловя уже затихающие афтершоки оргазма, но всё же оживая, от этих медленных, размеренных толчков.
Руслан смотрел пристально, в полумраке комнаты, я видела светлый абрис его лица, темнеющие провалы глаз. Ореол, словно смоляных, чёрных волос над головой, точно это его своеобразный нимб, который совсем не светлый. Губы терялись в такой же тёмной бороде. Он склонялся надо мной, большой, сумрачный, порочный, и был мне самым родным.
Я с какой-то нереальной радостью, ловила все его движения в себе, цеплялась за твёрдые плечи, гладила горячую кожу, и готова была отдать ему всю себя без остатка. Я никогда в жизни не испытывала таких чувств к мужчине. Никогда мне не хотелось погрузиться в него полностью, быть частью него. А сейчас, особенно после всех этих признаний, после ласк и просто дикого оргазма, меня просто жгло чувство принадлежности к этому мужчине. И я вдруг поняла его слова о том, что я его поработила. Ведь он тоже взял меня в плен. Мою душу, сердце, тело, весь мой разум. Смогу ли я выжить без него. Выжить смогу, но жить навряд ли.
— Руслан, — шепнула, задыхаясь, и потянулась к нему, чтобы обнять, чтобы коснуться горячей кожи, вдохнуть жаркий и терпкий аромат. Зарыться в крепких объятиях, потому что даже это минимальное расстояние тяготит. Хочется ближе, теснее, жарче.
— Я знаю, царица, — выдохнул он сдавленно, наращивая темп, и нежно прижался губами к моим, — знаю… и меня просто распирает, и рвёт на части… — горячий шёпот касается моих щёк. — Мне так мало тебя… каждый раз мало… — его сильные руки сжимают мои бёдра, направляя на себя, — ты же моя, царица, а мне всё равно мало…
— Бери всё, что хочешь, — я глажу его.
— Я уже взял, но насытиться не получается, — словно стон раненого зверя, и горячее семя меня заливает изнутри.
Он выдыхает жарким дыханием мне в лицо, и прикрывает глаза, а я глажу его напряжённые плечи, понимая, что сегодня хоть немного заглянула за его броню.
Его мир тёмен и порочен, но честен, прямолинеен. Он не близок мне, но я исправлю это, я уже исправляю.
29
— Ты прав был дед, когда говорил, что у каждого есть свой предел, — пробормотал Руслан, смахивая с гранитной плиты, налетевшие иглы, от растущей неподалёку ели. — Она мой предел, дальше только пустота. Дальше только погибель.
Руслан поднялся с корточек, стряхнул невидимые пылинки с брюк. Поправил охапку гладиолусов, со стороны бабки.
Они с дедом были похоронены рядом, и имели одну гранитную плиту на двоих.
День его рождения выдался солнечным и тёплым. Сегодня ему исполнилось тридцать один.
Вика настояла на соблюдение традиции, которую он установил сам, хотя было видно, что не особо её понимала, но молчала.
