В восемь вечера семья Ройсов собралась за ужином. Джулия напротив мужа, а Марти во главе стола. Каждый молча уплетал курицу со спагетти под сметанным соусом подруги Джулии, еще после первой ложки высказав дань уважения повару. Марти же ел быстрее всех.
– К девчонке спешишь? – заметил Ройс старший.
– Наверное, уроков много задали, – предположила Джулия, ковыряя вилкой в тарелке.
– Нет, сегодня я без них, – ответил Марти, – занятий не было, вместо них мы деревья в парке сажали.
– О как, а почему я не в курсе? – возмутился Мартин. – Я бы тебе дал свою спецовку и перчатки. Ты ж свою одежду запачкал, так ведь?
– Да, уже бросил в стирку.
– Ну вот, а мою спецовку не жалко и в грязи вывалять.
– В твою спецовку Марти влезет в лучшем случае года через два, – сказала Джулия. – Да и нужна она ему будет чисто в гараж с тобой выйти. В ней перед соседями показываться-то стыдно, а ты хочешь, чтоб он ещё и перед всем классом в ней ходил?
По лицу главы семейства прокатилось возмущение, и он не помедлил с возражениями:
– Хорошая у меня спецовка: плотная, не продувается, единственное, в плечах чуть-чуть висит.
Марти понял, что назрела ссора, и поспешил доесть свой ужин. Когда родители собачатся, то лучше закрыться в своей комнате на втором этаже и не вслушиваться в то, о чем они ожесточенно спорят, все равно это бессмысленно и ни к чему не приводит.
Джулия закрыла рукой лицо.
– Ты ее когда последний раз доставал? Она же вся полиняла! Вся штопаная и в заплатках. Увидь кто тебя в ней – на смех бы не подняли, а лишь покрутили бы у виска, приняв за бездомного. Но Марти в твоей спецовке точно засмеют и поймут, в каком положении мы живем, раз не можем нормально одеть сына, чтобы он ничем не выделялся от сверстников.
– Может, лучше у Марти спросим, что он о ней думает? – настаивал Ройс старший.
Джулия повернулась к сыну и сказала:
– Марти, не обращай на отца внимание, иди лучше к себе.
К тому времени он уже все доел и готов был уйти из-за стола. Но мама его вдруг остановила.
– Постой-ка, что у тебя с очками? – Она сняла их с него и пригляделась. На правой линзе зияла приличная трещина от края до края. – Кто тебе их сломал?
– Никто, – соврал Марти, – они на асфальт упали, когда я яму копал.
Джулия повертела очки в руках и сказала мужу приказным тоном:
– Завтра же закажешь Марти новую линзу в оптике. И никаких «но».
– А он так и будет ходить с треснутой?
– Нет, ты сейчас возьмешь и заменишь треснувшую линзу на линзу от старых очков. Марти, принеси их, пожалуйста, – обратилась она к сыну, и тот побежал наверх в свою комнату.
Вскоре он вернулся с футляром от своих старых очков. Отец достал их и положил рядом с собой.
– Руки хоть помой, – сказала Джулия мужу.
– Без тебя знаю. – Мартин направился к раковине.
– Пока походишь в разных линзах, надеюсь, отец не забудет тебе завтра новую заказать. – Джулия улыбнулась, приободрив сына, и наставительно посмотрела на мужа.
– Хорошо, – ответил Марти и ушел обратно в комнату.
Марти досиживал последний урок. Через десять минут должен прозвенеть звонок, и его класс разойдется по домам. Учительница математики Сэнди Фрай в спешке объясняла суть домашнего задания, запинаясь в каждом предложении. У них была очень сложная для общего понимания тема, и она не успевала объяснить ее за выделенные сорок минут. Иногда миссис Фрай жалела, что в школах нет системы пар, как в университетах и колледжах. Уроки по полтора часа сильно облегчили бы ей жизнь, а так она почти после каждого урока чувствовала себя выжатым лимоном, от которого осталась только кожура да косточки.
Марти почувствовал, что в кармане завибрировал телефон. Звонил Кайл. «
– Миссис Фрай, можно выйти ответить? – обратился он к учительнице.
– Президент звонит? Скажи ему, что у тебя математика. – Ее коронная фраза. В таком случае лучше засунуть телефон себе в одно место до перемены.
Миссис Фрай до помешательства не терпела на своих уроках телефоны, даже свой в руки не брала. Если замечала, что кто-то из ее учеников сидит на уроке в телефоне, то она без лишних слов и предзнаменований подходила к провинившемуся и выхватывала телефон из его рук, потом клала его в отдельную коробку из-под конфет на своем столе и отдавала только после урока. Все это сопровождалось диким непониманием и вылупившимися глазами провинившегося ученика, легкими злорадными улыбками других учеников и хищной гримасой миссис Фрай. Как бы ученики ни относились к методам воздействия на них учительницы математики, но ее классы всегда показывали самые высокие баллы среди параллели на контрольных работах и различных тестированиях, от ее классов поступало больше всего заявок на участие в конкурсах по математике, иногда кто-то из учеников даже участвовал в региональных мероприятиях, чему миссис Фрай очень гордилась.
