Джулия резко изменилась в лице.
– Передай ему, что он козел, – обиделась Джулия. Непонятно: то ли на мужа, то ли на сына. Ни один, ни второй ей сейчас не помогали.
– Что такое? – спросил Марти.
– Попросила нашего любимого папочку разделать мясо, а он меня послал куда подальше.
– Ясно…
Когда Марти надевал куртку и натягивал сапоги в холле, до него донеслись слова Джулии с кухни. Ему было непонятно, себе она это говорила или ему.
– Никакой помощи не дождешься в этом доме, только о себе и думают. Еще возьмет да пойдет напьется вечером с дружками. Сил моих больше нет, – пробормотала Джулия и со всей силы ударила разделочным топором по мясу, представив на его месте голову мужа.
Марти поспешил отвернуться от вида сырого мяса с кровью, иначе его стошнило бы прямо в доме. Он пошел вышел на улицу и направился к отцу в гараж.
Марти застал его наклонившимся над раскрытым капотом своей служебной «Тойоты» (собственной машины у Ройсов не было).
– Вот же хрень, а! – сказал Ройс старший, закрыв капот. – Где он, черт бы его побрал?! Я вчера положил его вот на это место. – Указывал он на пластиковый столик с логотипом «BUD».
– Пап, ты просил меня помочь…
– Да, да, хорошо, что ты пришел, – переключился он на Марти. – Я как раз фонарь ищу. Ты случаем не брал его?
Марти сжал кулаки и сделал усилие прекратить об этом думать.
– Нет, не брал, – протараторил он.
– Я просто спросил, чего ты разнервничался?
– Вовсе я не нервничаю. Помощь нужна какая-нибудь?
– Знаешь, я, наверное, сам справлюсь. Единственное, подай мой телефон, там хоть какой-то фонарик есть, – сказал Ройс старший и снова открыл капот.
Марти принес отцу его кнопочную раскладушку «Самсунг» и ушел из гаража.
Началось все тогда, когда у семьи Стюартов умер пес Фердинанд. Умер за день до посадки школьниками растительности в парке.
Фердинанд был старым и больным псом, ему уже перевалило за пятнадцать лет. Последний месяц своей жизни он не выходил дальше хозяйского двора, стал чаще скулить и подвывать рано утром и поздним вечером, перестал бороться с блохами и клещами (это приходилось делать Стюартам, чтобы не мучать паразитами бедного пса). В туалет ходил он плохо, чуть ли ни выдавливал из себя капли желтой зловонной мочи и при этом скулил. Примерно за месяц до своего окончания жизненного пути Фердинанд стал пить воду, как не в себя. Стюарты постоянно видели его возле поилки и подливали туда кипяченой воды из чайника, выражая друг другу всяческие опасения.
Они любили своего пса, и поэтому обратились к своему знакомому ветеринару в соседнем городке Шотленд сразу, как заметили неладное.
Ветеринар, мягкий, но прямолинейный мужчина, сразу сказал им, что в болезни Фердинанда нет ничего удивительного. Мол, пес старый, а у старых животных такое встречается сплошь и рядом. На вопрос, сможет ли врач что-нибудь сделать для друга семьи Стюартов, тот ответил, что лучше будет пса усыпить, нежели проводить ему сложную операцию, которая не гарантирует выздоровления любимца и может привести к осложнениям. Да и не факт, что Фердинанд проживет после нее хотя бы год. А сама операция вышла бы дорогостоящей, намного превосходя допустимые растраты семьи. Это не та безвредная операция по удалению гнойника у Фердинанда в анальном отверстии несколько лет назад здесь же в Шотлендской клинике. Теперь все стало серьезно, а ухудшение состояния домашнего любимца вызвано далеко не простым гнойником.
С этим Стюарты и увезли пса обратно в свой дом в Новой надежде, решив все хорошенько обдумать и обсудить. Целую неделю они не находили себе места, терзаемые нескончаемым потоком мыслей и выходящими из них решениями.
Луис, которому принадлежал Фердинанд еще с одиннадцати лет, настаивал на том, чтобы не предпринимать никаких мер; он утверждал, что пес сам поправится, ведь он крепкий и прошел за всю жизнь не через одну болезнь и что старость его не сломила. Фердинанд крепкий духом, а это самое главное. Луис верил, что пес сможет побороть свой недуг, если будет бороться с ним.
