А я-то считала, что плод требует дополнительного снабжения всем. Легкие матери, система кровообращения – каждый орган должен по необходимости функционировать интенсивнее, как завод, работающий на нужды фронта.
– Не в том ли причина, что этот грипп настолько опасен для беременных, ведь все их органы и так ослаблены?
Доктор Линн кивнула.
– Невероятно высокая смертность, даже спустя несколько недель после родов, говорит о том, что их защитные механизмы существенно ослаблены.
Мне вспомнилась древняя легенда о Троянской войне, повествующая о том, как из деревянного коня под покровом ночи вышли воины и открыли городские ворота. Защитники города стали жертвой измены у себя в тылу. Что там доктор Линн говорила о городе без стен?
Она продолжала резать ткани и извлекать органы, а я надписывать и раскладывать срезы по мешочкам.
– По всему миру аккуратно проводятся тысячи вскрытий, – недовольно пробурчала она, – а мы об этой разновидности гриппа только и узнали, что его инкубационный период составляет два дня.
– Может быть, скоро найдут вакцину?
Она энергично помотала головой, и ее выбившаяся прядка закачалась.
– Никому еще не удалось даже выделить его бактерию. Может быть, эта зараза слишком мала, чтобы мы могли ее обнаружить, и нам нужно ждать, пока наши умники создадут достаточно сильный микроскоп, или, возможно, это вообще неизвестный вид микроба.
Я была поражена и обескуражена.
– Все это весьма огорчительно, – добавила она безрадостно. – Мы живем в золотой век медицины, когда удалось победить бешенство, тиф, дифтерит, а в борьбе с самой обыкновенной инфлюэнцей мы бессильны. Нет, от вас сейчас многое зависит. Я имею в виду вас, заботливых медсестер, способных обеспечить пациентам уход и внимание, которые спасают сотни жизней.
Доктор Линн заглянула в брюшную полость, где скопилась темная клейкая слизь. И продолжала диктовать:
– Печень увеличена, признаки внутреннего кровотечения. Почки воспалены, есть выделения. Толстая кишка покрыта язвами.
Мои взмахи скальпелем, которым я брала образцы, повторяли движения ее скальпеля.
– Но всегда можно возложить вину на звезды, – пробормотала она.
– Прошу прощения, доктор…
– Я говорю о дословном значении термина «инфлюэнца». Influenza delle stelle. Влияние звезд. Как считали в Средние века итальянцы, болезни служат доказательством того, что судьбами людей управляют звезды, и люди в буквальном смысле рождаются под несчастливой звездой[25].
Я представила себе картину: небесные тела запускают нас в полет, как перевернутых воздушных змеев. Или, возможно, дергают нас за веревочки забавы ради.
Доктор Линн ножницами отделила кишечник Айты Нунен и подняла его вверх, словно заклинатель змей.
– Термин «аутопсия» происходит от греческого выражения, означающего «видеть своими глазами». Нам с вами повезло, медсестра Пауэр.
Повезло? Я нахмурилась.
– Чем? Что мы живы-здоровы?
– Что мы находимся в самом центре событий. Для нас нет способа лучше узнать о гриппе как можно больше и быстрее.
Доктор Линн отложила скальпель и размяла пальцы, словно они у нее занемели. Потом снова взяла лезвие и осторожно рассекла матку Айты Нунен.
– Все мы, в том числе и миссис Нунен, вносим свою посильную лепту в копилку знаний человечества…
Приподняв мембрану, она отрезала плодный пузырь и шепотом добавила:
– В том числе и малышка Нунен.
Она вырезала плод из окровавленной полости и положила себе на ладонь.
Не малышка, а малыш: я увидела, что это мальчик.
– Никаких признаков того, что грипп нанес плоду какой-то ущерб. Измерьте, пожалуйста.
И она слегка вытянула его в тазу, словно помогая выпрямиться в полный рост – в первый и последний раз в жизни.
Я приложила ленту рулетки к его темени и протянула до большого пальца ноги.
– Чуть меньше пятнадцати дюймов[26], – еле слышно проговорила я.
Потом поставила таз на весы и добавила:
– Почти три фунта[27].
– Значит, около двадцати восьми недель, – с облегчением произнесла доктор Линн. – Недоношен.
Я поняла: она правильно поступила, решив не делать кесарева сечения.
Крошечное личико как звериная мордочка. Я заставила себя всмотреться получше и вдруг всхлипнула, мои глаза наполнились соленой влагой.
– Сестра Пауэр… Джулия… – ласково обратилась ко мне доктор.
Откуда ей известно мое имя, подумала я, давясь слезами.
– Прошу прощения, я…
– Все нормально.
– Он такой хорошенький, – сказала я сквозь рыдания.
– Хорошенький.
Я плакала по нему и его матери, лежавшей на фаянсовом столе, и по его четырем братьям и сестрам, умершим до него, и по семи сироткам и по их вдовцу-отцу. Сможет ли мистер Нунен вырастить их или детей отправят к бабушкам, дедушкам и тетушкам, в чужие семьи? И они разнесутся по ветру, как сухие листья? И попадут, так сказать, в
Я вытерла слезы, а доктор Линн принялась быстро возвращать внутренние органы на место.
