Совсем стало себя жалко, и Славкин номер набрался сам собой.
– Ты что сопишь в трубку? Неужели на работе, чудовище?
– Да вот, дописываю, сейчас пойду потихоньку. Не знаю, что делать: уже тридцать восемь, наверное, сильно знобит, а завтра дежурство, и уже не поменяться.
– Ну мать, ты че?! Иди на больничный, и все. Совсем, что ли, мозг потеряла?!
– Да кто бы говорил, особенно если вспомнить, как некоторые с температурой оперируют и сестры нежно собирают им сопли в салфеточку.
– Неправда, с насморком никогда.
– Правда, правда.
– Ладно, лежачих не бьют. Так ты сейчас домой?
– Ага. Муж в командировку укатил. Мама забрала дочь. Так что будет возможность отваляться и никого не обслуживать.
– Ну и ладушки… Слушай, раз уж муж такой занятой именно сегодня оказался, давай ко мне. Через час постараюсь соскочить, заедем за твоими шмотками, дома возьмешь что надо, и я тебя полечу.
Стало жутко весело.
– Доктор, вы, кроме трепанаций, ничего делать не умеете, а тут такая тонкая и многогранная вещь, как ОРЗ.
– Я знаю один-единственный консервативный метод.
– Все, все, я догадываюсь о его содержании. Согласие на лечение подпишу в процессе.
Сразу на душе стало светло. Вот это подарок судьбы, вот это удача! Целая ночь, и не важно, какая у меня будет температура. Последний час пролетел незаметно, сил сразу прибавилось, и даже горло стало болеть меньше. Однако спускаться по лестнице с отделения было тяжело: каждый шаг отдавался в голове, сердце стучало. Славка ждал в машине.
– Слава богу, вы без историй, мадам. Ну и видок у тебя, Ленка. Как у промокшего воробышка. Так бы тебя и спрятал где-нибудь, чтоб никто не нашел.
– Заразиться не боишься?
– А я маску на тебя надену, когда спать ляжем.
– Ах ты, засранец! Все, я буду на кресле спать, в кухне.
– Ладно, не буянь. У меня иммунитет хороший.
– Ага, я тоже думала, что у меня хороший.
Машину бесстыдно припарковали прямо у моего подъезда. Я побыстрее сгребла что-то из чистого белья и еще взяла теплую финскую кофту, прихватила косметичку. Сомневаясь в Славкиных домашних запасах лекарств, остатки Катькиной аптечки тоже переложила в сумку.
Дома доктор Сухарев первым делом наболтал какую-то гадость с солью, приговаривая: «Сейчас я тебе покажу, как можно ОРЗ лечить без трепанации!», заставил меня этой гадостью промывать нос и полоскать горло. Было ужасно мерзко, но помогло. Потом была яичница, чай с коньяком, потом коньяк с лимоном, потом просто чай.
– Так, мадам, сейчас по-семейному кино включим. У меня фильм классный есть. Тебе понравится.
– Что за кино?
– «Зеленая миля». Рассказывать не буду, давай смотреть. У нас целая ночь имеется.
Наделали бутербродов и завалились перед теликом. Пошла заставка, и я почему-то вспомнила наши с Вовкой редкие попытки посмотреть вместе кино – каждый раз они заканчивались ощущением потерянного времени, ибо бесконечная череда боевиков, Ван Дамма, бешеного французского таксиста – все эти невероятно «занимательные» сюжеты оставляли меня равнодушной. Теперь полтора часа пролетели невероятно быстро. Даже не вспоминала про больное горло и не терзалась от температуры. Или просто потому, что это Славкино кино?
– У меня еще «Список Шиндлера» есть и «Побег из Шоушенка». Смотрела?
– Не-а.
– Темная. Ну ничего, будет возможность – поставлю.
А потом теплая ванна. Славка потихоньку смыл с моих косточек накопившуюся усталость, завернул меня в огромное коричневое махровое одеяло и отнес в комнату.
– Я не взяла, в чем спать.
– Сейчас дам свою майку… Нет, сначала градусник.
– Не буду ничего мерить.
– Тогда наказана, остаешься без сладкого.
– А что, у тебя тортик имеется?
– Конечно, есть. Ты, кстати, в курсе, что выделяющиеся при оргазме эндорфины лучше всего стимулируют иммунитет?
– Не… я в этой сфере не очень образованна.
Славка заржал.
– Дуреха… А то я не заметил.
Через секунду все вокруг перестало существовать. Возникшая так некстати болячка обострила ощущения. Каждое прикосновение обжигало, невероятная волна прокатывалась от пяток до самой макушки, и течением уносило настолько далеко, как раньше и представить было невозможно… Там бы и остаться. Удивительный подарок – целая ночь вместе. Под одним одеялом. Надо было дожить до двадцати восьми лет, чтобы впервые узнать, как оно – ночевать вместе с любимым человеком.
Утром состояние оказалось вполне себе ничего, явно с положительной динамикой. Особенно после предрассветного покушения на святые семейные ценности.
– Уже почти не сопишь, мать. Ну что, закрывать грудью амбразуру или хотя бы до дежурства поваляешься?
– Не, ты что! Заведующая придушит. Сейчас встаю.
По телу пробегала приятная дрожь, как будто вовсе и не от болезни. Как здорово, что заболела, просто чудесно!
Мы наспех что-то пожевали и побежали к стоянке перед домом. Сердце выпрыгивало из груди, и опять потекли сопли.
– Лена, шевелись: я в операционной на восемь тридцать стою.
