– Первое, что думаю: на томографии и энцефалограмме нет ничего патологического. Признаков явной психиатрии точно нет. Так что это уже хорошее начало. Теперь мне надо поразмыслить и все взвесить. Сразу хочу оповестить: наш разговор я записал на диктофон. Естественно, это строго конфиденциально, но необходимо для работы. Если вы не против, то, может быть, я поговорю с вашей подругой. Она окажется полезной как сторонний наблюдатель.
– Нет, не против. Спасибо за все.
– Пока не за что.
Я оставила на столе оговоренную заранее с Асрян сумму и вышла из кабинета. Ирка уже сидела около двери. Увидев меня, она проследовала в кабинет. Теперь мне самой пришлось примоститься на длинной лавочке в ожидании.
Тишина продлилась около полутора часов. Ирка вернулась в сильной задумчивости.
Мы вышли из ворот больницы уже около половины пятого и сели прогревать машину. Ирка оставалась серьезной, и это пугало. Закурила, явно не желая первой начинать разговор. Ну и ладно, мы не гордые.
– Ну, какой диагноз вынес консилиум?
– Кончай такими словами кидаться. Диагноз. Диагноза нет, как это ни прискорбно. Но за это я его и люблю, всегда честным остается. А значит, уверен в себе, даже когда не уверен.
– Так, попрошу поподробнее с этого места.
– На самом деле сказать особенно нечего. Хотя одно предположение все же есть. Ты же сама понимаешь: психика – штука тонкая и совершенно запутанная. Бывают иногда такие сложно переплетенные невротические состояния, когда мозг, чтобы защититься, выдает очень специфические реакции. Глупо думать, что все эти реакции уже известны и описаны в литературе. Скорее всего, дело обстоит именно так. Сложный невроз, и точка. По крайней мере, никаких признаков эпилепсии или другой органики нет, и слава богу. Он выписал очень легкий транквилизатор и новое снотворное на ночь, вот рецепты. Закончится, сама к нему заедешь и заодно расскажешь о результатах. И самое важное, Ленка: без основательного курса психотерапии все равно за один раз не разобраться. Поэтому позвони ему после праздников и запишись. Он возьмет, несмотря на трехмесячную очередь. Тебе очень нужно довести это до конца, поверь. Ходи и не отлынивай.
– Отчего это такие поблажки?
– Ну, этого я не могу сказать. Или трахнуть в конце хочет, или самоутвердиться. Одно дело сопливые рассказы про изменяющих мужей и потерю смысла жизни, другое – вот с такой головоломкой справиться, как ты. Тоже честолюбие определенное.
– Про трах, я думаю, шутка.
– Конечно. Он профессионал. А по поводу опасности для Катьки… Он считает, что на фоне таблеток все равно будешь спать. Нет уверенности, что не будет дурацких снов, но вот насчет двигательной активности – это вряд ли. И я еще кое-что хотела тебе сама сказать… Только я тебя умоляю выслушать спокойно. Лучше будет, если ты пока действительно одна поживешь, без него. Только ты и ребенок. Я не против Славки, сама знаешь. Завидую тебе: любовь и все такое. Правда, честно. Но в таких вот ситуациях, как твоя, сильные положительные эмоции тоже обостряют процесс. А тем более теперь, когда они уже совсем не положительные. Тебе сейчас нужен покой. Ты и Катька, рутинная работа, школа, отдых, полноценный сон, бассейн. Я хочу тебе вот что предложить: напротив меня евреи квартирку сдают однокомнатную. Чистенькая и после ремонта. Не дороже твоей двушки. Договорюсь. Мамаша семейства как приезжает из Израиля, так у меня и пасется каждый день: слезы проливает по утраченной молодости. Так что, я думаю, решу этот вопрос.
– Подожди. Вот Славка приедет, так все и определится.
Конец дня мы провели раздельно: Ирка поехала к детям, а я бесцельно колесила по городу, убивая время, и даже зашла в пару обувных на Сенной и купила зачем-то летние босоножки со скидкой.
Вечером в квартире все так же пахло старой мебелью. Славка вернулся, и даже не десятого, а восьмого числа ближе к ночи. Приехал с цветами, спросил первым делом, где Катрина.
– У Ирки. Мы решили, что так лучше пока.
Он тут же напрягся.
– Что значит «пока»? Ты все-таки к врачу сходила?
– Сходила. Не переживай: все хорошо, уже новое лечение выписали. По крайней мере, пока эксцессов не было. Так что со мной все хорошо. Я очень не хочу, чтобы мои проблемы как-то повлияли на твое решение. Это унизительно.
– Лен, я не дурак и понимаю, что ты про меня теперь думаешь. Прекрасно знаешь, что я не по клятве Гиппократа с тобой живу, а по другим причинам. Я не ангел, но, кроме тебя, в своей жизни я еще никого не любил. Конечно, я не подарок. Но это все, что я могу теперь сказать.
– Ты не звонил.
– По телефону бесполезно такие вопросы решать.
– Слава, я ухожу.
Я развернулась к двери нашей комнаты. Славка бросил букет на кресло в прихожей и рванул за мной.
