Саммер обменяла свою похожую на скворечник студию на двухкомнатную квартиру чуть попросторнее. Ее гардероб постепенно был со вкусом отредактирован. Блог, которым она так гордилась, разрастался в геометрической прогрессии. Глядя со стороны на ее светскую жизнь, можно было подумать, что Саммер крутится в вечном вихре вечеринок, премьер и тусовок. Однако временами трудно было сказать, где заканчивается работа и начинается жизнь.
Если бы Саммер смогла удержаться на этой траектории, избежав каких-либо серьезных кризисов, в будущем она могла бы почти наверняка рассчитывать на должность старшего редактора.
Зазвонил телефон в ее кремовой кожаной сумке марки «Dooney & Bourke».
Скользнув за руль, Саммер провела пальцем по экрану, чтобы ответить.
– Ты еще не на ферме? – Ее слух ласкал низкий, бархатный голос ее лучшего друга, и у нее потеплело на душе.
– Если это не знаменитый Николай Волков, то что тогда делает Волк? – Нико был американцем во втором поколении, но после того, как он перебирал водки, любой мог бы различить очень легкий русский акцент в его сексуальном голосе. У него была репутация как талантливого фотографа, так и дамского угодника, отсюда и его прозвище.
Придя работать в журнал, Саммер не попала под чары Волка, и они быстро подружились.
– Похоже, что ты запыхалась. Ты не слишком напрягаешься?
Саммер наморщила нос.
– Ты что, мой папочка?
– Не трать время на то, чтобы перетаскивать тюки с сеном и крутить хвосты коровам. Ты понимаешь меня?
– Разве можно крутить хвосты коровам? Я думаю, это городская легенда.
– Это способ обойти проблему, соплячка.
– Я обещаю вести себя осторожно. Вероятно, я каждый вечер буду ложиться спать в восемь вечера. – Она опустила противосолнечный козырек, чтобы проверить, не размазалась ли тушь. – Сомневаюсь, что в городке можно найти заведение, где среди ночи нальют мартини.
– Ладно, пока ты будешь там, пришли мне пару фотографий Старого Макдоналда и его фермы, чтобы я запланировал съемку в июле.
– Пришлю. А пока меня нет, постарайся не крутить безнадежных романов с моделями.
– Я могу пообещать все, что угодно. Только не задерживайся слишком долго. Возможно, ты мне понадобишься, чтобы проверить на благонадежность одну бразильскую красавицу.
– Ты не меняешься, Нико, – вздохнула Саммер. – Увидимся через неделю.
Она отключилась и задала адрес на GPS-навигаторе. Ровно три часа до «Изгиба голубой луны».
Несносный рингтон брата заставил Картера Пирса выпрямиться, оставив работу, и бросить на землю покрытые грязью перчатки.
– Что?
– Тебе тоже привет, – вежливо проговорил Беккет, еще пуще раздражая этим Картера.
– Ты застал меня в разгар работы, – сказал Картер, проводя рукой по темным волосам.
– Какой работы?
– На поле с салатом-латуком. В эти выходные начинаются поставки сообщества фермеров.
– Я понимаю. Но думал, что до завтра мы не будем собирать урожай. Я и так весь день провожу с твоей волосатой мордой.
Беккет бесил Картера намеками на его бороду. Его чисто выбритый братец не понимал, что после нескольких лет службы в армии возможность отрастить волосы на лице была своего рода проявлением свободы.
– Я проверил оросительную систему и подумал, что лучше начать пораньше.
– Ну так прекрати и поскорей возвращайся домой.
– Зачем?
– Посмотри на часы.
Картер провел пальцем по запылившейся поверхности своего кожаного ремешка для часов.
– Черт.
– Лучше поспеши, или ты произведешь на нее плохое впечатление.
Не дослушав смех своего брата по телефону, Картер отключился, собрал перчатки и инструменты и побежал к джипу.
Как обычно, он не заметил, что прошло много времени. Иногда, когда он стоял на земле, под солнцем и по колено в зелени, ему казалось, что время останавливалось. Нужно было поставить чертов будильник.
Картер завел мотор и поехал по пыльной грунтовой дороге к дому.
Как будто у него не было других дел. Сопровождать целую неделю журналистку было еще одной обязанностью, с которой, как казалось остальным членам его семьи, Картер отлично справится. Это его матери следовало бы держать ее за руку, позволяя гладить телят и готовить в саду салат из свежих овощей. Или бойкому на язык Беккету. Он показал бы гостье ферму в идиллическом свете, а потом поухаживал бы за ней во время ужина при свечах и отправил бы ее обратно в город с кучей историй о том, как романтична «Голубая луна».
Но нет. Выбор пал на Картера, который должен был показать ей, какова жизнь на ферме. И он был чертовски уверен, что не станет обращаться с ней как с почетным гостем. Лишняя пара рук – это всего лишь лишняя пара рук. Он собирался заставить Саммер Ленц поработать и отправить ее обратно на Манхэттен с рассказом о настоящей жизни на ферме.
Картер заметил маленький красный автомобиль с кузовом-купе, когда мчался по дорожке к фермерскому дому.
И резко остановил джип рядом с машиной.
В спешке Картер выпрыгнул из джипа и напрямик побежал к крыльцу. Входная дверь, как обычно, была не заперта. Возможно, гостья была в доме.
