– Вы не контролируете себя. Вы нетерпеливы. – Перри презрительно вздохнул. – Никакой утонченности. Одна лишь грубая сила.
– О, для тебя утонченность – это тушить сигареты о двенадцатилетнюю девочку? Или нанять гребаного пьяницу для того, чтобы он выполнил работу, для которой ты сам слишком слаб?
– Нанимать Гленна было ошибкой. Но я, по крайней мере, получил удовольствие, представляя, как он подносит нож к ее горлу.
Люк стукнул кулаком по столу.
– Потерпеть – значит дождаться, пока она почувствует себя в безопасности. Утонченность мне потребуется для того, чтобы забрать у нее все, чем она дорожит, одно за другим. Я начну с собак. А потом она останется совсем одна, и, когда у нее ничего не будет, я заберу ее жизнь.
Люк зарычал, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Огонек, загоревшийся в нездоровых голубых глазах маньяка, вызвал желание сорваться, раздробить физиономию этого человека.
– Тебе от меня никогда не уйти, засранец. Ты никогда не выйдешь отсюда живым. – Люк старался не повышать голос.
– Вы не можете повлиять на это. Я выхожу на свободу. – На тонких губах заиграла улыбка. – А когда я освобожусь, ей придет конец. И вы ничего не сможете поделать с этим.
Кулак Люка врезался в лицо Перри. Хрящ хрустнул, и Перри уткнулся себе в колени.
Дверь распахнулась, в комнату не спеша вошла детектив Реймсон.
– Господи, Гаррисон, я думала, вы никогда не решитесь сделать это. – Она кивнула мужчине в форме, стоявшему справа от нее. – Достаточно, окружной прокурор Уиллис?
Мужчина, поправив очки на носу, кивнул.
– О да. С этим он ни за что не выйдет отсюда.
– У вас нет никаких доказательств! – Перри вскочил на ноги, все еще зажимая нос. – В этом помещении нет жучков!
Реймсон шагнула к столу и сняла с рубашки Люка темные очки.
– Ты слишком долго просидел здесь, сволочь. Технологии развиваются. Эта симпатичная вещица пишет как звук, так и изображение.
– Вы не можете сделать это! Вы не можете записывать меня без ордера! – Теперь Перри визжал.
Реймсон пожала плечами.
– О, ты имеешь в виду вот этот клочок бумаги? Знаешь, что еще у нас есть? Твой приятель Гленн Диллер дал признательные показания. Сговор на совершение убийства тянет не меньше чем на двадцать пять лет. Добро пожаловать в тюрьму до конца жизни.
Она развернулась на каблуках и гордо вышла из комнаты. Люк, последовав за ней, остановился в дверях.
– Знаешь, что она на самом деле чувствовала, читая твои письма? Жалость.
Под дикие вопли он захлопнул за собой дверь и вышел на свет.
Глава 53
Люк уклонился от предложения Мелиссы и Тая отпраздновать победу за ланчем. Он и в офис не мог явиться и вместо этого поехал домой.
Люк плюхнулся на диван, и собаки мгновенно набросились на него.
– О боже, ребята. Дайте мне передохнуть. У меня был тяжелый день, я отваживал от мамочки больного психопата.
Лола вильнула задом, а Макс облизал ему лицо.
Мучения прервал стук в дверь.
– Привет, ты дома? – заходя внутрь, сказал Альдо.
– Я здесь, – ответил Люк.
Собаки, спрыгнув с Люка, закружились вокруг Альдо.
Он наклонился, чтобы приласкать их.
– Что ты делаешь дома в разгар дня?
Люк встал с дивана.
– А ты что делаешь в моем доме в разгар дня? И не хочешь ли ты пива?
Альдо пожал плечами.
– Конечно, почему бы и нет? – Он пошел вслед за Люком на кухню.
– Так чему же я обязан таким удовольствием? – Люк открыл холодильник и достал две бутылки пива.
Альдо открыл крышку и глотнул.
– Вероятно, ты захочешь открыть свое пиво, прежде чем я скажу тебе то, что должен сказать.
Люк вздохнул.
– Это нужно сделать прямо сейчас?
Альдо покачал головой.
– Да. Так в чем твоя проблема, черт бы тебя побрал?
– У меня нет проблем, – ответил Люк.
– У тебя огромная проблема. – Он показал большим пальцем на сложенные в столовой коробки с вещами Харпер. – Ты думаешь, Карен хотелось бы этого?
– О чем, твою мать, ты говоришь?
– Ты думаешь, что Карен хотелось бы, чтобы ты провел свою жалкую жизнь в одиночестве?
Люк почувствовал, что у него сжимаются челюсти.
– Мне плевать на то, что мы не должны упоминать ее имени в присутствии бедного, ранимого Люка. Ты ведешь себя как тупица, а я, как твой друг, обязан дать тебе пинка под зад, если ты ведешь себя как тупица.
Почему все называют его тупицей?
– Ты не понимаешь, о чем говоришь. – Люк ткнул Альдо пальцем в грудь.
Альдо отвел его руку.
– Допустим, ты умер. Ты мертв. Карен все еще жива. Как ты представляешь ее жизнь без тебя? Неужели твоя гребаная тень была бы счастлива, видя, что Карен отгородилась ото всех, кто любит ее? Зарылась в работе? Каждый вечер возвращалась бы в пустой дом, вновь переживая свои страдания?
Отвернувшись, Люк схватился за голову.
– Конечно нет.
– Тогда какого черта ты желаешь этого Харпер?
– Я не желаю этого Харпер. Это она выстроила всю эту мнимую жизнь…
– Мнимую? То есть она не любила тебя? Она не любила нас? Она не любила весь этот чертов город?
– Конечно, любила.
– Тогда почему ты отнимаешь это у нее? Ради Карен? Ради себя?
Люк подбоченился.
