Наверное, глупо сбегать на рассвете от парня, в которого влюблена, но я не понимаю, как вести себя дальше. Делать вид, что вчера ничего не произошло – не могу, а выяснять отношения – боюсь. Вдруг на этом выяснении они закончатся.
До родительского дома остается полчаса, когда Белецкий звонит первый раз. Проснулся. Ответить на звонок у меня не получается: блютуз не подключился, взять телефон в руки на скорости не смогла. Доехав до заправки, перезваниваю. Он не отвечает. Обиделся.
Второй раз он набирает, когда я поворачиваю на родную улицу.
– Ты где? – вместо «доброе утро».
– Приехала к родителям, – говорю, как есть.
Молчит. Тяжело так, значительно. Его недовольство ощущается за триста километров.
– Предупредить было сложно? Почему так вдруг? Нас вечером на барбекю позвали, ты забыла?
Я помню. Мы приглашены к его друзьям. Семейной паре, ждущей первенца. У них будет гендер-пати. Ребята хорошо знакомы со Златой, и я переживала, как они меня примут, но идти собиралась.
– Извини, не получится.
– То есть ты не вернешься?
– Не сегодня. Сложно две дороги в один день.
Мой голос дрожит, я начинаю оправдываться. Гарик слушать не настроен, ляпает свое бесячее «ясно» и отключается. Не знаю, как ему, а мне ясно только одно: мы поссорились серьезно.
Зайти домой я не осмеливаюсь. Звоню сначала маме. Через несколько минут папа выходит встречать. Как обычно открывает водительскую дверь и размашистым жестом показывает уступить место за рулем. У нас очень неудобный въезд в гараж, поэтому он всегда загоняет машины сам.
– Привет, – мой голос все еще дрожит.
– Иди в дом, мама сырники сделала. Удачные получились.
Отец на меня не смотрит, но негатива от него не чувствуется.
Сырники божественно вкусные, я съедаю пять штук. Родители давно позавтракали, но сели со мной за стол. Мама расспрашивает про Миру и ее близнецов. Я с удовольствием рассказываю, осторожно вплетая в рассказ собственную жизнь. О Гарике ни слова, о работе много. Отец делает вид, что смотрит телевизор, а сам слушает.
– Хорошо, что ты приехала, – говорит он неожиданно. – Вызову нотариуса в офис, надо переоформить на тебя акции. Через полчаса будь готова выезжать.
Я удивленно смотрю на него, потом на маму. Он выходит позвонить, а мама шепчет:
– Проблемы у папы, Ариша. Серьезные.
– Из-за меня и Владека? – пугаюсь.
– Нет, ты не при чем. Одна из фур попала в ДТП, начались проверки. С документами было не все в порядке, а там несколько смертей.
– И что теперь?
– Не знаю, – она оглядывается, проверяет, чтобы папа не услышал, – Его вызвали на допрос.
Старается говорить спокойно, но напугана до полусмерти.
– Все будет хорошо, мамуль, – беру ее за руку. – Слышишь?
– Я в порядке. Мне врач таблетки прописал, хорошо успокаивают. Папа их принимать отказывается. Говорит, они мозги тупят. А сам не спит неделю и полностью поседел.
Она вздыхает, я тоже. Повлиять на отца ни одна из нас не в силах.
Через полчаса мы вдвоем с папой едем в офис. Всю дорогу напряженно молчим. Я украдкой погладываю на него – правда поседел и сильно осунулся.
– Ты не волнуйся, Влада там не будет, – предупреждает он, паркуясь у входа.
Я благодарно киваю. Хорошо, что сказал. Не то чтобы я боюсь встретиться с Владеком, просто не готова. Сонная, уставшая с дороги, ошарашенная семейными проблемами… Ресурс в минусе.
– Пап, извини, – говорю, чувствуя, что момент подходящий. – Его любила Катрина, а я так и не смогла.
– У тебя сложный характер, Ариша. В меня. Мужа не просто будет найти.
– Я не хочу замуж!
Отец хмыкает.
– А если твой Белецкий позовет?
– Не позовет, – буркаю.
В данный момент я на двести процентов уверена, что ничего у нас с Гариком не получится.
Когда мы возвращаемся, мама накрывает обед, но у меня нет аппетита и слипаются глаза. Я поднимаюсь в свою комнату и крепко засыпаю до самого вечера.
Проснувшись, долго лежу и прислушиваюсь. Внизу приглушенно работает телевизор, мама разбирает посудомойку, гремит тарелками. Все как обычно, но все иначе. Родители приняли мое решение. Мирослава оказалась права.
Смотрю на время – почти восемь. Порываюсь набрать Гарика и поделиться новостями, но вовремя торможу. Совсем забыла о конфликте.
Открываю его страничку, рассматриваю фотки. Все еще злюсь, обижаюсь и... скучаю.
Зачем-то кликаю на иконку Златы. Давно не заходила на ее профайл. Там ничего нового, обычное каждодневное самолюбование. Сегодня она в мексиканском ресторане пьет Пина коладу, утверждает, что лучшую в городе. На фото отмечена Инга. Кликаю на ее ник и в следующую секунду в груди все обрывается и летит в бездну.
На коротком видео любящая сестра смачно чмокает в щечку брата. Громко играет музыка, но я отчетливо слышу на фоне смех Златы. На видео есть подпись:
Я смотрю и глазам своим не верю. Мой Гарик не шашлыки жарит на беременной вечеринке, а хлещет коктейли в компании бывшей. Как же так?!
Отбрасываю телефон, хватаюсь за лицо. Закрываюсь. Лучше бы не видела, но воображение уже включилось и дорисовывает мерзкую картинку. Они там веселятся, пьют, обнимаются… Что еще?
