– Но, кажется, ты обо всем уже и сама знаешь, – закончила Эмма улыбнувшись. – В общем, я верю, ты у меня девочка не глупая, и знаю одну простую истину. Мы сами создаем свой путь из побед и поражений. Никто не застрахует тебя от ошибок, дорогая. Даже самый гиперопекаемый ребенок чаще всего делает кучу глупостей. Лучше уж я постараюсь понять тебя и принять все твои решения, нежели своими действиями оттолкну самого дорогого мне человека.
Эддисон почувствовала, как защипало глаза. Она звучно шмыгнула и отвернулась от матери, не в силах больше выдерживать ее проницательный взгляд. Эддисон почувствовала легкое касание пальцев по ладони.
– Все хорошо, милая. Ты ничего плохого не сделала.
Эддисон быстро утерла скатившуюся по щеке слезу свободной рукой, а затем, отломив кусочек кекса, засунула его в рот. Улыбнувшись, она сказала:
– Ной не соврал. Действительно вкусно.
– Правда? Ох, а я так волновалась… Надеюсь, было не очень заметно? Я старалась не ударить в грязь лицом ради тебя.
– Спасибо, – улыбнулась Эддисон.
Солнце с каждой минутой поднималось все выше, и рассветные лучи скользили по занавескам, напольной плитке и лицам Эммы и Эддисон. Такое неспешное течение времени казалось Эддисон роскошью. Они с Эммой не так часто разговаривали по душам. Захотелось потянуть момент подольше, Эддисон решилась спросить:
– Мам… как ты думаешь, как быстро можно полюбить? – Эддисон запнулась, но продолжила: – И вообще, как понять, что любишь?
– Если постоянно думаешь о человеке и мысли о нем вызывают улыбку, хочется постоянно видеть его, быть рядом, это любовь, я считаю. – Эмма ласково улыбнулась и прищурилась. – Ну, а как быстро… Я влюбилась в твоего отца с первого взгляда.
Эддисон не сдержала ухмылки.
– Так и было! Увидела его играющим с дворовыми ребятами в карты. Он так радовался, когда выигрывал, меня покорил его победный танец, – Эмма усмехнулась, погрузившись в воспоминания. – Подумать только, он выделывался перед малолетними пацанами, хоть и был в два раза их старше! Такой чудной…
Эмма поджала губы, сдерживая нахлынувшие эмоции. Она быстро встала и поправила пиджак, в котором собиралась на работу.
– А что делать, если… если нравятся сразу двое? – краснея, все же задала вопрос Эддисон.
– Не знаю, – честно ответила Эмма. – Но мне кажется, если бы чувства к первому парню были реальными, они не появились бы ко второму… В таких вопросах лучше всего слушать свое сердце.
Эддисон задумчиво кивнула. Эмма убрала чашки из-под чая в раковину и сказала:
– Ну, ладно, детка, мне пора ехать. Как бы ни хотелось задержаться подольше, клиенты не отличаются терпением… Сегодня можешь отдыхать, а завтра никаких поблажек. Надеюсь, Ной сдержит слово, и вы оба отправитесь в школу, как и полагается старшеклассникам.
– Я одного не могу понять… почему ты доверяешь Ною? Я знаю, он понравился тебе еще в первую встречу, но все же. Ты ведь совсем не знаешь его.
Эмма улыбнулась. Она залезла в карман пиджака и достала оттуда сложенный в несколько раз лист бумаги. Положив его на стол перед Эддисон, она сказала:
– Он оставил мне записку, представляешь? – Эмма радостно хмыкнула. – Ну кто в наше время пишет записки?
Она подмигнула дочери, взяла с полки ключи от машины и шагнула за порог дома. Эддисон перевела удивленный взгляд с закрывшейся двери на записку Ноя. Медленно, словно та могла ее укусить, она протянула к ней руку. Взяв ее, Эддисон развернула лист и принялась читать:
Дорогая миссис Смит, то есть, Эмма. Эмма, это я, Ной Кинг. Благодаря вашим усилиям мои ребра в полном порядке…
Эмма, это Ной Кинг, сейчас я нахожусь в спальне Эддисон и, клянусь, не касаюсь ее даже пальцем! Знаю, вам, скорее всего, будет сложно поверить и не выходить из себя, но я не мог уйти…
Сегодня для Эддисон был знаменательный день! Она впервые накидалась в стельку, и я не был этому причиной (наверное…). Хотя не могу утверждать, что попоек у нее не случалось раньше… да это и не важно. Я хотел дождаться вашего возвращения, чтобы не оставлять ее одну, но прождав до трех ночи, сдался (видимо, свидание прошло успешно? Если так, поздравляю).
В общем, если вы захотите меня убить, я пойму. Но, честно признаться, было бы славно пожить хотя бы еще немного… я обещал себе путешествие после выпуска.
Рвоту в прихожей как мог убрал, в туалете тоже. Основная масса досталась моей кофте, собственно, поэтому она и сушится в ванной…
Я решился написать вам, надеясь на понимание. Но, если вы все же разочаруетесь в Эддисон из-за случившегося, попытайтесь скрыть это от нее… Думаю, ваше мнение ей очень важно.
П. С. Ваша дочь – хороший человек. Она столько раз приходила мне на помощь (хоть я ни разу не просил ее об этом). Если мое письмо не принесло вам должного успокоения и вы сейчас вне себя от ярости, хочу попросить об одолжении. Вместо Эддисон вылейте весь гнев на меня.
Друг вашей дочери и ваш покорный слуга Ной Кинг.
– Подхалим, – буркнула Эддисон и заулыбалась.
