– Вас где-то специально разводят, таких надоедливых? И за что нам с сестрой подобная пытка?
Ной отступил, давая возможность Лиаму пройти внутрь. Тот не стал медлить, проскользнул в сарай, оставив Эддисон наедине с Ноем. Эддисон заметно занервничала и покраснела, но все же сказала:
– Прости, я не должна была тебя прогонять.
Она взглянула на Ноя, тот внимательно изучал лицо Эддисон.
– Почему не должна была? Я ведь напал на твоего ненаглядного Лиама.
– Ну… – запнулась Эддисон, – наверняка у тебя были веские причины, ведь так?
– Были? И какие же, интересно?
– Не знаю! Ты мне ответь.
Ной хмыкнул. Он заглянул внутрь помещения, а затем снова посмотрел на Эддисон. Ной показался ей подозрительно вялым и сонным. Ссадина на губе немного кровила из-за того, что Ной постоянно ее облизывал.
– Ты… что-то принял?
– Анальгетики. Чуть больше положенного. А что?
– Зачем ты сделал это? – Эддисон машинально шагнула ближе к Ною. – Лиам…
– Да он здесь ни при чем! – фыркнул тот, схватившись за бок. – Прошу, не наседай, Смит. Мне сейчас не до твоих расспросов.
Эддисон почувствовала жгучую обиду от слов Ноя. Она искренне переживала о нем и заботилась, даже нагрянула на ферму с извинениями, а он был так холоден. От несправедливости в носу у нее защипало, она надула губы и опустила глаза. Но услышав смешок от Ноя, Эддисон вспыхнула.
– Тебе смешно?!
– Нет, – ответил тот, но вопреки этому улыбнулся. – Просто не могу оставаться спокойным, когда ты так сопишь и дуешь губы. А еще вспомнил вчерашний танец… Как же забавно ты двигалась и тем более пела. – Ной в привычной для него манере хищно выгнул бровь. – Хотя, должен признаться, было в этом что-то сексуальное…
Эддисон не дослушала, сделала еще шаг и прижалась к груди Ноя щекой, обвивая руками его талию. Этот порыв удивил Эддисон и даже немного напугал, но она не стала отстраняться. Услышав участившееся сердцебиение Ноя, Эддисон еще плотнее прильнула к нему.
– И ты прости меня, Липучка, я не хотел делать тебе больно, – спустя минуту прошептал Ной и в ответ обнял Эддисон.
Лиам и Виктория сидели в обнимку на диване у телевизора с антенной-рогами, укутанные в мягкий плед. Ной почти засыпал, развалившись на рядом стоящей софе, а Эддисон пыталась отпоить его крепким чаем. По ящику крутили старое шоу, на которое всем было наплевать.
– То есть Чак напал на тебя и снова повредил ребра?! – возмутилась Эддисон.
– Нет, Смит, я сам напоролся на что-то, когда мы с ним цапались. Он влепил Вики пощечину и я не сдержался, первый его ударил.
Эддисон не верила своим ушам. Еще при первой встречи с Чаком тот ей не понравился, но она не думала, что в доме Кингов процветало домашнее насилие.
– Но это же ненормально! Необходимо заявить на него!
– Он впервые дотронулся до меня, – будто не замечая ничего перед собой, произнесла Виктория. – Я еще никогда не видела его таким злым… Появление Лиама не на шутку взбесило Чака. – Виктория вздрогнула, и Лиам погладил ее по плечу.
– Но даже если подобное случилось впервые, нет гарантии, что этого не повторится.
– Я знаю, Эддисон, – Виктория посмотрела прямо в глаза Эддисон. – Ну, заявлю я, и что потом? Его не посадят, не за что. Могут лишить родительских прав, и что тогда будет со мной и Ноем?.. А с нашим домом? Мы не хотим скитаться по чужим семьям. – Виктория на секунду задумалась, а затем продолжила: – К тому же Чака разозлило то, что у меня есть парень. Он считает, что я не имею права заниматься сексом, пока не достигла совершеннолетия. По его мнению, это должно произойти, только когда я закончу школу…
– Тогда могли бы и подождать немного, – буркнула Эддисон, вспоминая картину в окне, которую ранее наблюдала.
– Я могу поговорить с ним, – сказал Лиам решительно. – Объясню Чаку, что настроен серьезно, что… люблю тебя.
Эддисон заметила, как по лицу Виктории промелькнула тень облегчения и благодарности. Но она покачала головой.
– Нет уж, давайте лучше оставим все, как есть. Мой любимый братец и так наворотил дел. Хотя он считает, что прекрасно разрулил ситуацию.
Ребята замолчали. Впервые Эддисон не чувствовала себя не в своей тарелки в этой компании. Ей казалось странным, что подобное событие смогло каким-то образом объединить их всех. Но она чувствовала себя настолько комфортно, что казалось, будто между ними не случалось никаких страстей. Лиам снова стал дорогим Лим-Лимом, Виктория перестала быть чужой и далекой, а Ной… Все естество Эддисон тянулось к нему, ей хотелось узнавать Ноя еще больше, она надеялась стать ему еще ближе.
– Согласен с Вики, – нарушив молчание, кивнул Ной. – Но кое-что нельзя оставлять как есть, – он взглянул на Лиама и, немного замявшись, сказал: – Я виноват перед тобой, Здоровяк… Зря психанул на тебя. Мне жаль.
– Забыли, – довольно улыбнулся Лиам.
Парни обменялись смущенными улыбками. Один с рассеченной бровью, другой с разбитой губой. Между ними случился такой важный переломный момент, но Эддисон не смогла сдержаться и промолчать:
– Бо-о-оже, ну до чего же вы милые! Просто как старые супруги, примирившиеся после длительной ссоры.
