— Не обольщайся, — убираю ногу с педали и прохожу мимо нее, — мне нужно было выбросит мусор.
Не глядя на нее, иду вперед и останавливаюсь из-за всхлипа. Только не это… Терпеть не могу слезы. Проявление слабости во всей красе. Отец привил мне стойкое неприятие к такой черте характера, поэтому всхлипы и злополучная влага вызывают у меня раздражение. Поворачиваюсь и вижу, как Майорова согнулась в три погибели, держась за ногу. Уйти совесть не позволяет. Возвращаюсь.
— Чего ревешь? — спрашиваю, а она машет головой. — Говори.
Не отвечает. Бесит конкретно.
— Все в порядке? Язык проглотила что ли?!
Снова головой крутит, а когда поднимает, вижу кровь на ее штанах. Во дела…
— Ты ударилась? — ответом служит кивок. — Идти можешь? — пожимает плечами и прикусывает губу, сдерживая слезы.
Бездомные псы и то лучше выглядят, чем Майорова в этот момент.
— Покажи, что там.
— Нет! — сипит и дергается в сторону, когда моя рука оказывается поблизости.
Еле успеваю ее подхватить. Видимо, хорошенько приложилась ногой и не могла на нее наступать. Сжимается в комок, пока выравниваю ее. Отпускать не спешу, хотя самого охватывает непонятный триггер.
— Опирайся на меня, — говорю, смотря в сторону, — помогу до медпункта дойти.
— Не надо в медпункт! — взвизгивает, а я все же перевожу на девчонку взгляд.
— Почему?
— Я не хочу врать.
Тихо произносит, а мои брови ползут вверх. Боится Макса? Вот же черт.
— Хорошо, до девчачьей раздевалки доведу, — пожимаю плечами, а новенькая шумно сглатывает и напрягается, когда моя рука касается ее талии, — мало того, что слабачка, так еще и трусиха.
— Что? — часто дышит, разглядывая меня, как инопланетянина. — Я не трусиха. И не слабачка. Идти против толпы в одиночку — глупо. — Отталкивает меня, но и шага сделать не успевает, падает на асфальт и кривится от боли.
— Глупая, — дарит мне злобный взгляд, когда присаживаюсь на корточки рядом, — слабая, трусливая, но не крыса. Уже радует. — Снова протягиваю ей руку, убивая внутри каждую эмоцию. — Последний раз предлагаю помощь. Нет? Или да? — Майорова скрипит зубами, пока я рассматриваю ее подрагивающий подбородок, и задирает голову вверх, показывая свой ответ. — Я же говорю, глупая. — Поднимаюсь и, не глядя назад, ухожу подальше от мусорных баков и проблемы, которая упала на мою голову.
Мне больно. До ослепляющих пятен перед глазами. Невыносимо.
Но я терплю изо всех сил, потому что и так опозорилась перед Власовым.
Его слова крутились на повторе. Снова и снова. Оседали ядовитой пылью на моем мозге. Губы дрожали от обиды, а грудную клетку жгло. Никогда я не чувствовала себя настолько ущербной и слабой.
Смотрю через пелену слез за угол, где скрылся Руслан, и кусаю кулак, чтобы не завыть, как раненное животное. Сижу на асфальте, ощущая гадкий запах, которым пропиталась моя одежда, да и я сама, и трясусь. Меня сделали натуральным отбросом.
Он.
Макс.
Снова давлю в себе стон отчаяния, вонзая зубы в кулак, и пытаюсь успокоить поднявшуюся истерику. Нельзя здесь оставаться. Резников придет рано или поздно, а попадаться ему на глаза мне не хотелось, поэтому шумно выпустив воздух из легких, я сделала упор на здоровую ногу и поднялась. Не видела, что именно было со второй, но вид крови наводил на печальные мысли, да и боль не отпускала.
Пришлось прыгать. Вот только, как бы я ни старалась быть сильной, слезы предательски катились из глаз. Кожу на щеках жгло от соленой влаги, и я провела по ним ладошкой, кривясь от противных ощущений. Сердце колотилось на максимуме своих возможностей. Было бы прекрасно, если бы в асфальте появилась трещина, и я провалилась в нее. Все равно, куда. Хуже уже точно нельзя было представить.
Допрыгав до угла, я выглянула и увидела, как около главного входа толпятся ребята. Среди них были и мои «любимые» одноклассники. Они с радостными воплями и смехом направлялись к выходу. Значит, мне нужно было в обратную сторону. Чтобы успеть до появления Максима, я изо всех сил ускорилась и прыгала к черному ходу. От него совсем недалеко до раздевалки, в которой я спокойно смогу переодеться.
Мне удалось добраться до нужной двери, но там, как на зло, стоял Власов. Снова травился.
Около него я замерла, но голову не опустила. Наоборот. Задрала так высоко, что оступилась и чуть не убилась о ступеньки. Руслан не дал. Подхватил в тот момент, когда мое лицо чуть не прикоснулось к углу ступеньки. Я широко распахнула глаза. Все тело затрясло. То ли от страха, то ли от того, как горячие пальцы впились в талию. Перевела взгляд на Власова, и слова благодарности застряли в горле, и я лишь тихо сглотнула.
