Он нервничал. Квай-Гон всегда говорил, что он слишком нервничает. Оби-Ван хорошо это скрывал, но мастер, как правило, все равно чувствовал, и падаван полагал, что его это нервирует. Оби-Ван прятал хамоватое раздражение под маской благодушия так же легко, как большинство джедаев сохраняли его постоянно. Оби-Вану всегда было любопытно, что можно счесть большим мастерством. Сейчас, беспокойно наворачивая круги в кромешной темноте, он бы многое отдал за один шанс выругаться перед Советом – зло, сжав кулаки, бурно жестикулируя, и не гадать при этом, а не перешел ли он на клятую Темную Сторону.
В конце концов, ну что это за организация такая? Один шаг в сторону и все, ты Лорд Ситх. И как Совет расценит его гнев, его вожделение? Что скажет о животной похоти? Или о том, что он мог бы направиться прямиком в комнату Квай-Гона и взять того – без промедления – прямо на полу. А ведь это бы тотчас искупило все годы отчаяния. «Да, Падаван, возьми меня!» – услышал он в своей голове, и возбуждение затопило его, как расплавленная магма. Что делать с этим нестерпимым голодом? А как же нежность и преданность? Он постарался сосредоточиться на них и успокоить мучительное возбуждение, но потерпел ожидаемое поражение.
Значит, в этом все дело? Значит, все его перебранки с мастером – просто результат многолетней неразделенной страсти? Он очень сомневался. Но Оби-Ван понял, что бессилие, разочарование и одиночество были куда более страшными демонами, чем он готов был признать. Он глядел в эти глубокие небесно-голубые глаза слишком долго, его направляли большие, сильные руки, он чувствовал напряжение этого огромного, гибкого тела в битве. Как бы он хотел, чтобы эти руки, и глаза, и тело делали с ним совершенно другие вещи, и невыполнимость желаний не могла умалить их.
– Оби-Ван, – приглушенно прозвучал голос Квай-Гона, и дверь скользнула, открываясь перед ним. В тусклом свете, падающем из коридора, он с удивлением увидел Оби-Вана, который стоял, напряженно замерев посреди совершенно темной комнаты и уже явно успел себя чем-то накрутить. – Для того, кто сидит так тихо, Падаван, от тебя исходит слишком много беспокойства.
Оби-Ван вспыхнул, понимая, что, должно быть, фонил на всю округу.
Квай-Гон включил мягкий свет, чтобы не травмировать глаза ученика.
– Не хочешь ли ты рассказать мне, что происходит? – тихо спросил мастер, проходя в комнату и садясь на кровать Оби-Вана.
Не в силах больше сдерживаться, Оби-Ван на одном дыхании выложил все свои проблемы с Кодексом, подавляемыми эмоциями, сексуальным желанием и любовью, не называя, разумеется, никаких имен.
Квай-Гон неотрывно смотрел на него. Даже сидя он являл собой внушительную фигуру. «Интересно, на сколько сантиметров он может быть внушительнее?» – безрассудно подумал Оби-Ван и немедленно осадил себя, пока мысль не просочилась наружу. Проклятые демоны.
– Кодекс говорит только о тех эмоциях, которые мы не можем контролировать, которым мы позволяем управлять нами. Эмоции, которые мы высвобождаем в Силу, – совсем другое дело, Оби-Ван. Мы уже это проходили, – ни нотки неодобрения не прозвучало в его голосе, но и ни намека на поблажку.
– Да, Мастер, но…
Оби-Ван мерил шагами комнату, почесывая затылок и теребя косичку. Квай-Гон видел, как тот нервничает.
– Значит, ты уже не первый год испытываешь к кому-то сильные чувства, в том числе сексуальное желание, и считаешь, что именно они нарушают твое душевное равновесие? – Квай-Гон всегда обладал раздражающей способностью сводить самые бурные переживания Оби-Вана к исключительно сухим формулировкам. – Пробовал ли ты… поговорить с объектом своей страсти?
Квай-Гон мрачно покосился на своего падавана. Тот перестал метаться и встретился с ним взглядом в попытке разгадать выражение лица мастера, которое, как всегда, было непроницаемым.
– Не… – Оби-Ван облизнул губы. – Не на эту тему, – запинаясь, пробормотал он.
Иногда Оби-Ван надеялся, что в некоторые, вполне определенные моменты мастер слышит его через учебную связь. Временами ему казалось, что было бы лучше и проще, если бы его поймали с поличным, чем признаваться самому. Сложно было даже представить, как бы он подступился к такому разговору.
– Вот и ответ, – живо отозвался Квай-Гон. – Уверен, что такой привлекательный молодой человек, как ты, обязательно добьется успеха, – загадочно добавил он.
Оби-Ван не мог понять, высказывает ли он собственное мнение или говорит абстрактно. И, конечно, оставалась прискорбная вероятность того, что мастер считает Оби-Вана привлекательным, но остается к нему равнодушным. Оби-Ван с трудом придал себе спокойный и невозмутимый вид.
– Не уверен, Мастер, что в данном случае смогу воспользоваться вашим советом, – сказал он, и сердце его сжалось от противоречия между холодным голосом и горячими чувствами.
Квай-Гон внимательно посмотрел на него:
– Думал ли ты о том, чтобы реализовать свои желания с кем-нибудь другим?
Оби-Ван открыл рот и прирос к полу, усиленно отводя взгляд. Это было немыслимо. Даже у него было не столь богатое воображение, чтобы притвориться, что…
