В дверях столовой появился человек, и в этом человеке лишь с большим трудом можно было узнать Стилтона. Можно поклясться, что еще никто и никогда не видел образцового дворецкого таким — бледным, растрепанным и суетливым.
— Мисс Клинтон! — повторил он, вбегая в комнату со скоростью, которая так не вязалась с его величественной фигурой. — Мисс Клинтон! На помощь!
— Что? Что случилось? — вскочила она.
— Пьер… повар… то есть шеф-повар!.. — задыхаясь, прокричал Стилтон. — Он… он хочет убить… Мордрида!
— Что? — ахнула Изабель. — Да он спятил!
— Мордрид сожрал все бифштексы, — пояснил Стилтон. — И Пьер его за это хочет убить. А весь кухонный персонал разбежался.
— О господи! — Изабель подобрала юбки и бросилась к двери. — Стилтон, где тут у вас кухня?
— Я покажу.
Стилтон обогнал Изабель и затрусил впереди, указывая дорогу. Изабель поспешила за ним. Минута, и они — раскрасневшиеся и запыхавшиеся — добежали до кухонной двери. Она была прикрыта, и изнутри доносилась отборная французская брань. Затем к ней добавился вой Мордрида — высокий, пронзительный.
— Кончено, — сказал, задыхаясь, Стилтон.
— Будем надеяться на лучшее, — оптимистично ответила Изабель.
Она подобрала юбки и ринулась вперед, заранее готовая к новой битве.
Поле боя оказалось совсем рядом — сразу же за кухонной дверью, и усеяно оно было перевернутыми скамейками, опрокинутыми кастрюлями и разбитыми тарелками. Все стены, и пол, и плита, и даже потолок были густо припудрены мукой и основательно смазаны маслом. Мучная пыль висела в воздухе, навевая мысли об орудийном дыме, а масло капало на пол тяжелыми, вязкими каплями, которые заставляли почему-то вспомнить о военно-полевых лазаретах.
Пьер медленно надвигался на Мордрида, раскручивая в руке большой, тяжелый, опасно поблескивающий лезвием кухонный топорик. Внезапно сквозь брань и крик в речи Пьера прорезалось что-то человеческое, и стало возможным разобрать:
— Я убью тебя, ворюга! Это было последнее мясо, которое ты сожрал в своей жизни, мерзавец!
— Остановитесь! — закричала Изабель.
Пьер даже не обернулся. Он продолжал раскручивать свой топорик, словно был не французом, а коренным индейцем. Мордрид увидел Изабель, радостно залаял и грациозно перемахнул через поваленный табурет. В момент прыжка он больше походил на породистую лошадку, чем на чистокровную собаку. Мордрид бросился к Изабель, и та наклонилась ему навстречу, раскинув руки. В широко распахнутых глазах Мордрида застыло отчаяние.
— Уб-бью! — снова заорал Пьер.
И опять блеснула в воздухе смертоносная сталь.
Мордрид испуганно взвыл, метнулся в сторону и врезался в Изабель. Она пошатнулась и рухнула на пол, успев краем глаза заметить промелькнувшее в воздухе мохнатое тело. Вслед за ним через лежащую Изабель перемахнуло еще одно тело — на сей раз человеческое, в белом халате. Это был Пьер.
— Проклятие! — воскликнула Изабель, садясь на полу и отряхивая с ладоней муку, в которую она приземлилась. Затем оглянулась и быстро вскочила на ноги.
Ситуация на поле боя круто изменилась — и не в пользу Мордрида. Пьер сумел загнать его в угол, под массивный разделочный стол, а сам стоял уже рядом, раскручивая свой томагавк перед решительным, решающим ударом.
Наконец Пьер решил, что его звездный миг настал, и со всего маху метнул топорик в Мордрида.
Нет, Пьер оказался все же французом, а не индейцем. Топорик звякнул и застрял в ножке стола. Пьер принялся его выдергивать, но топорик прочно увяз в древесине. Мордрид по-прежнему сидел под столом, забившись в угол, и жалобно скулил.
— Хватит! — крикнула Изабель и сердито осмотрелась.
В дальнем углу она увидела дрожащую от страха, прижавшуюся к стене кухарку с щеткой в руках. Изабель быстро пошла к ней и завладела щеткой. Перепуганная кухарка, похоже, и не заметила, что осталась безоружной. Зато вооруженной почувствовала себя теперь Изабель. Она разбавила — для поднятия духа, естественно! — французскую брань Пьера парой изысканных английских выражений и пошла в атаку с щеткой наперевес.
В этот момент Пьеру посчастливилось наконец освободить застрявшее в ножке стола оружие. Он опустился на колени и стал подползать поближе к Мордриду. Мордрид в ужасе подпрыгнул и ударился в крышку стола с такой силой, что тот зашатался.
И тут в бой вступила Изабель. Она напала сзади и обрушила щетку на заднюю, выпирающую из-под стола часть тела.
— О-о-о-у-у! — завыл Пьер. Он разразился новой порцией проклятий и выполз из-под стола — по-прежнему с топориком в руках.
— Вы заслуживаете и большего, да ладно уж, бог с вами, — сказала Изабель, наставив щетку в грудь Пьера и пристально глядя в его темные, горящие праведным гневом глаза. — Проваливайте и оставьте собаку в покое.
— Шлюха! — закричал Пьер, воинственно поднимая топорик. Свободной рукой он пытался отпихнуть от себя жесткую колючую щетину. — Будешь мне еще указывать!
Изабель наступала на него, охваченная яростью, и наградила француза новым сильным тычком в грудь.
— Буду? — сквозь зубы сказала она.
— Не будешь! — задыхаясь от бешенства, крикнул Пьер.