— Да-да, — с готовностью согласилась Лстти и осмотрелась по сторонам, перебирая глазами симпатичные, открытые лица молодых людей. Перевела взгляд на Амелию и замерла в нерешительности. Те джентльмены, на которых она только что смотрела, были похожи, если сравнивать их с птицами, на белых, слегка растрепанных голубей. Но вот Амелия, стоявшая возле стены, на голубку никак не была похожа. Больше всего она смахивала на ворону — напялившую на себя дорогое, расшитое павлинами платье, усыпанную бриллиантами, — и все-таки ворону. Скучную, мрачную ворону.
Сестры проводили Летти сочувственными взглядами. Ей предстояло выполнить сложнейшее задание. Потом их взоры обратились вновь туда, где на сверкающем паркете кружилась в вальсе блистательная пара — Терренс и Изабель.
— А она поймает свою рыбку! — сказала Тео.
— Надеюсь, — ответила ей Дороти и гневно нахмурилась. — Если только к концу вечера Терренс не положит к ее ногам свое сердце, клянусь — вот этими самыми руками задушу мерзавца!
— Она удивительно красива, правда? — спросила Элизабет, плавно кружась в вальсе в паре с Джошем.
— М-м-м… Кто? — непонимающе посмотрел на нее своими голубыми глазами Джош.
— Изабель, конечно, — вспыхнула Элизабет.
Джош повернул голову и посмотрел на свою сестру, танцующую с Терренсом. Элизабет наблюдала за ним с плохо скрытой ревностью.
— Да, — кивнул Джош. — Никогда прежде не видел ее в красном, но… с тех пор, как она решила… м-м-м… Ну, в общем… Одним словом, да!
Он перевел взгляд на Элизабет, и глаза его потеплели.
— Но я бы сказал, что самая прекрасная девушка здесь — ты!
— Спасибо, — откликнулась Элизабет. Джош смотрел на нее таким взглядом, что ему просто невозможно было не поверить. — И все же не такая красивая, как Изабель.
— Ты еще лучше, — нахмурился Джош.
— Нет, — со смехом покачала головой Элизабет. — Не лучше!
— Для меня — лучше, — убежденно сказал Джош и крепче прижал девушку к своей груди.
— Ты только так говоришь, — покраснела она.
— Нет! — блеснул глазами Джош. — Зачем бы я стал говорить, если бы так не думал!
— Зачем? — отвела взгляд Элизабет. — Ну, например, в силу привычки. Ведь вы, распутники, так привыкаете сыпать комплименты, что не присматриваетесь даже, что за женщина перед вами: хорошенькая, дурнушка или так себе.
— Не так-то хорошо ты разбираешься в распутниках, — усмехнулся Джош.
Он сильнее прижал к себе партнершу и закружил ее, увлекая вслед за собой к открытой балконной двери. Еще секунда, и тяжелые занавеси отрезали их от зала, наполненного шумом и светом.
Здесь, на балконе, было темно, и они были одни.
— Джош, я не дума…
Элизабет не успела договорить. Джош склонился к ней и нежно поцеловал в губы. Она хотела запротестовать, но не смогла: против этого запротестовало ее сердце. Элизабет почувствовала себя вдруг такой красивой, такой счастливой…
Джош оторвался от ее губ.
— Ну, теперь ты мне веришь? — спросил он.
— Чему я должна верить? — с трудом соображая, все еще находясь под впечатлением поцелуя, спросила Элизабет.
— Что ты — красавица, — серьезным тоном сказал Джош. — Ты потрясающая красавица!
Он снова поцеловал ее — страстно, пылко, и горячая волна окатила, омыла все тело Элизабет, дрожь прокатилась от кончиков волос до кончиков ступней. Джош слегка откинулся назад, не выпуская, впрочем, Элизабет из кольца своих сильных рук.
— Ты гораздо красивее, чем Изабель! Клянусь!
Элизабет молча покачала головой. Джош наклонился и вновь принялся целовать, дрожа каждой клеточкой своего напряженного, натянутого, словно струна, тела. Снова отстранился и заглянул ей в глаза.
— Ну, теперь-то ты мне веришь?
Элизабет казалось, что у нее в жилах не осталось больше крови и вместо нее бешено стучащее сердце гонит потоки кипящей, ослепительной, алой лавы. Да, теперь она верила Джошу. Просто не могла не верить.
Она улыбнулась и прошептала:
— Я… не знаю!
— Но ты должна, — сказал Джош и скрепил свои слова еще одним поцелуем.
Лава вышла из берегов. Элизабет обхватила руками шею Джоша и прижалась к его губам в ответном поцелуе.
Если ту жидкость, что текла сейчас в жилах Элизабет, можно сравнить с кипящей лавой, то с чем же сравнить этот обжигающий, сводящий с ума поцелуй?
Пожалуй, только с яростным июньским солнцем.
Джош прикрыл глаза и, опаленный поцелуем, простонал:
— Все равно-о, ты скоро поверишь мне-е… Элизабет… Боюсь, что мне придется… Ну, ничего, ничего…
Он задыхался, и речь его была бессвязна, но Элизабет все поняла. Все, что должна была, что хотела понять. Переполненная счастьем и неведомыми ей раньше чувствами, Элизабет благодарно прошептала:
— Теперь я верю тебе, Джош.
— Я могу еще стать лучше… — продолжал было самозабвенно бормотать Джош. — Что? Ты веришь мне?
Его мозг каким-то чудом сумел ухватить последнюю фразу Элизабет.
— Да, — кивнула Элизабет и озорно улыбнулась. — Похоже, ты меня убедил.
Джош слабо улыбнулся.
— Правда? — Его улыбка ширилась, росла. Так растет крещендо в летящем к финалу симфонии оркестре. — Правда?!
Он вдруг подхватил Элизабет на руки и закружил ее в воздухе, крича во весь голос:
— Правда! Правда!! И тебе это понравилось!!!