Так что, да. Между восемнадцатичасовыми рабочими днями и систематическим сексом со стороны трех моих фальшивых парней я довольно занята. На самом деле, приближение Дня Матери немного разочаровывает. К воскресенью мне уже нечего будет делать. Все уже купили подарки. Все уже отправлено. Те немногие, кто забыл найти подарки, лихорадочно заказывают подарочные карты онлайн, но код генерируется и отправляется им автоматически, так что мне на самом деле ничего не нужно делать. Когда я просыпаюсь воскресным утром, я сворачиваюсь калачиком в постели и целых тридцать минут наслаждаюсь своей новообретенной свободой.
Потом я начинаю нервничать. Встаю и убираю ванную и кухню. Переставляю вещи в гардеробе по цветам, в радужном порядке. Затем решаю, что это выглядит глупо, и переставляю все по типу одежды. Разрабатываю три новые идеи для почтовой рассылки. Делаю все те косметические процедуры, которыми пренебрегала в течение прошлой недели: крашу ногти, брею ноги, обмазываюсь лосьоном словно иссыхающая мумия. Даже пытаюсь завить волосы и поэкспериментировать с блестящими зелеными смоки, которые получаются так отвратительно, что мне приходится тут же все смыть.
Вечером я просто лежу на кровати в позе морской звезды. Вся такая мягкая, отшелушенная и до смерти скучающая. Я снова и снова проверяю телефон, но, кроме сообщения с пожеланием доброго утра от Зака, мне сегодня никто не писал. Я ждала больше недели, чтобы наконец-то немного отдохнуть, и теперь, когда этот день настал, я лежу и смотрю, как настенные часы отсчитывают секунды.
К черту все это. У меня нет трех фальшивых парней, которые могли бы восхититься моими свежевыбритыми ногами.
Вскакивая с кровати, я открываю гардероб и выбираю один из любимых комплектов нижнего белья. Он от Анны Барде: бледно-розовый корсет с белыми лентами и поясом для подвязок. Я быстро одеваюсь, наношу немного помады, затем набрасываю пальто поверх нижнего белья, как проститутка, и тщательно застегиваю его. Схватив ключи, я надеваю туфли и направляюсь к квартире 6В.
В квартире парней темно, когда я открываю дверь и вхожу внутрь. Что очень странно. Чем они все могут заниматься в воскресенье вечером? И почему не пригласили меня?
— Эй? — кричу я в пустоту. — Есть кто-нибудь?
Ответа нет. Я включаю свет, и мой взгляд падает на груду разорванной розовой оберточной бумаги и спутанных серебряных лент, беспорядочно разбросанных по кофейному столику. Похоже, кто-то пытался в спешке завернуть подарок.
Дерьмо. Я замираю в дверях, внезапно вспоминая разговор, который состоялся у меня с Заком в пятницу вечером. Он сказал мне, что они с Люком планировали навестить свои семьи в эти выходные. Я была по уши завалена электронными письмами о несвоевременной отправке, поэтому просто кивнула и тут же забыла. Кажется, парни сегодня где-то гуляют со своими мамами в честь Дня матери, как хорошие дети. И я стою в их квартире в одних трусах, как идиотка.
Ладно. Тогда обойдемся Нетфликсом, бутылкой вина и ранним подъемом.
Я уже собираюсь повернуться и уйти, когда слышу тихий вздох, эхом отдающийся где-то в квартире. Я оглядываюсь, внезапно замечая полоску света, выбивающуюся из-под двери спальни Джоша.
Я снова оживляюсь. Сбросив туфли, подхожу к его двери и стучу.
— Джош?
Ответа нет.
— Джош? Могу я войти?
Раздается вздох, а затем прерывистое дыхание. Звучит так, будто кто-то плачет. Меня охватывает тревога, и я распахиваю дверь.
Джош сидит за своим столом, сгорбившись и обхватив голову руками. На нем спортивные штаны и свободная поношенная футболка с дыркой на рукаве.
— Я занят, — произносит он, не поднимая глаз. Его голос звучит странно сдавленно.
Я хмурюсь, оглядываясь по сторонам. Весь свет выключен.
— Джош? Почему ты сидишь в темноте? — Он не двигается. Его плечи вздымаются от неровного дыхания. — Джош…
— Я сказал, что
Я пристально смотрю на него. Мы с Джошем много спорили за последние три года, но он никогда раньше не огрызался на меня.
— …Джош? — тихо говорю я. — Что-то случилось?
Он закрывает глаза.
— Мне жаль, — немедленно говорит он. — Дерьмо. Извини, Эл. Ты можешь войти. Я просто… — Он возвращается к своему ноутбуку. Экран освещает его лицо голубым светом. Джош с трудом сглатывает. — Мне жаль, — повторяет он снова.
Я делаю паузу, затем захожу в комнату, осматриваясь.
