— Вот! Я убеждал его, что он пока еще недостаточно окреп и завещание не к спеху. И Нина меня поддерживает, но дядя непреклонен и настаивает на том, чтобы адвокат приехал немедленно.
— Понятно. Но на вашем месте я не стала бы делать из этого трагедию.
— Я и не делаю, — вздохнул Костя.
— Тем более что завещание, вероятнее всего, будет в вашу пользу, — осторожно продолжила Волгина.
— Да, — без всякой радости согласился Константин.
— Ну так и не перечьте больному.
— Завтрак через полчаса. — Костя сменил тему.
— Я помню.
— Вы придете в столовую или сказать Татьяне, чтобы Настя подала вам в ваши комнаты?
— Мы придем в столовую.
Костя кивнул и скрылся из виду. Мирослава вернулась в свою комнату и стала раздеваться.
Выйдя из ванной, она постучала в дверь Мориса.
— Вставай, нужно спуститься к завтраку.
— Я уже встал, — откликнулся он. — Сейчас выйду.
Через минуту он был уже у Мирославы. Открывая окно в ее комнате, спросил:
— Что за шум был с утра пораньше?
— Торнавскому стало плохо, племянник вызвал семейного врача.
— Торнавский в тяжелом состоянии?
— Вроде нет. Гипертонический криз миновал. По крайней мере, так сказал Константину доктор.
— И больше ничего? — спросил Морис, пристально глядя на задумчивое лицо Мирославы.
— Костя сказал, что дядя спешно надумал писать завещание.
— Но он же не при смерти?!
— Нет.
— Странно.
— Племяннику тоже показалось, что для написания завещания выбран не лучший момент. Они вдвоем с Ниной пытались уговорить Торнавского не спешить, но он ни в какую.
— А кому выгодно написание завещания?
— В том-то и дело, что в данное время никому…
— А Косте?
— Он и без завещания единственный наследник.
— Возможно, Торнавский еще кому-то что-то хочет завещать?
— Кому?
— Тем, кто обитает в доме…
— Ага, такая срочность из-за кухарки, горничной и садовника. Не смешно!
— Но ведь есть какая-то причина.
— Причиной может быть и прихоть больного, какой-то неосознанный страх, говорят, это бывает при высоком давлении.
— Поговорить с ним, конечно, сейчас нельзя?
— Думаю, нет, — вздохнула Мирослава.
— Что будем делать?
— Пойдем завтракать. Заодно посмотрим на поведение остальных и послушаем, о чем они будут говорить.
Когда они пришли в столовую, все уже были там, кроме Торнавского-старшего и Валевского, который из потенциального тестя вновь стал просто управляющим, то есть обслуживающим персоналом.
Детективы сели на свои места, и Настя тотчас поставила перед ними тарелки с яичницей и сырниками. На столе были овощи, фрукты, тосты, мед, варенье…
Морис, который на завтрак предпочитал овсянку, незаметно для всех поймал Настину руку и проникновенно прошептал:
— Насть, а нельзя на завтра овсяную кашу?
— Для вас можно все! — выпалила девушка и тотчас выскочила из столовой.
Мирослава бросила на Мориса насмешливый взгляд и сосредоточила все внимание на присутствующих в столовой. Лица у взрослых были печальные, только Константин выглядел растерянным. Ну его можно понять. Невеста в полиции, дядя болен. Сын Нины Стив едва ковырялся в тарелке. Зато погруженный в себя Илья ел все подряд, кажется даже не замечая, что он ест.
«Интересно, о чем это он задумался», — промелькнуло в голове Мирославы.
Она подумала, что Илья ей кого-то очень напоминает, но тут заговорила Нина, и Волгина не успела поймать мысль.
— Мне кажется, что Олегу Павловичу нужен отдых.
Все присутствующие устремили взоры на Нину.
— Он сейчас и так отдыхает, — огорченно проговорил Мишустин.
Его жена вздохнула.
— Нет, — возразила Нина, — я имею в виду полноценный отдых. Например, он мог бы поехать в Европу. И вы с ним, Костя.
— Куда же я поеду, — недовольно пробормотал Торнавский-младший. — У меня Саша сидит. — И через секунду добавил: — Ни за что ни про что. — При этом он бросил многозначительный взгляд в сторону детективов.
— Кажется, нам дали понять, что мы зря едим хлеб, — заметила Мирослава тихо, но так, что ее услышали все.
— Костя, нужно набраться терпения, не все так быстро делается, как нам того хочется, — степенно произнес Дмитрий Егорович.
Людмила Евгеньевна кивнула, соглашаясь с мужем.
— Да я не имел в виду ничего такого, — стал защищаться Костя.
Со стороны казалось, будто Морис Миндаугас смотрит только на еду… Но это было иллюзией, из-под длинных светлых ресниц он внимательно рассматривал всех присутствующих за столом и думал о том, что, как ни крути, мотив избавиться от Марианны был только у Константина Торнавского и у отсутствующей здесь Саши. Нет, еще у Лунина, но тому было бы крайне сложно проникнуть в поместье.
Разговор за столом сошел на нет, и завтракающие лишь время от времени обменивались вялыми репликами по поводу блюд и погоды.
— О чем это ты шептался с горничной? — спросила Мирослава Мориса, когда они вышли в сад.
— Овсянки попросил на завтра.
— И только? — разочарованно протянула она.
— А что, я должен был свиданье ей назначить?
— Почему бы и нет?
Он не понял, шутит она или говорит серьезно, и решил уточнить:
— Вы сами предостерегали меня от связи с горничными.
— Было такое дело, — согласилась она. — Но именно обслуживающий персонал, как правило, больше других знает о том, что происходит в доме.
