Морис и Стив поприветствовали Мишустиных и отправились к реке. Сначала они прошлись по кромке воды, потом зашли в реку и поплыли. Миндаугас внимательно следил за мальчиком. Тот действительно чувствовал себя в воде совершенно уверенно. Доплыв до середины реки, они, как и договаривались, поплыли назад.
Потом Миндаугас бродил по берегу, а Стив крутился рядом, выуживая из песка красивые камушки и мелкие ракушки. Он то и дело подбегал к Морису и показывал ему свои находки, а тот брал их в руки, рассматривал и высказывал свое мнение. Стив светился от счастья. Но когда Морис сказал, что, пожалуй, пора возвращаться домой, мальчик погрустнел.
Миндаугас присел рядом с ним на корточки и спросил:
— Ты чего повесил нос?
— Вы так похожи на моего папу… Я, конечно, не знаю, как он выглядит, но я хотел бы, чтобы он был таким, как вы.
— Знаешь, — тихо проговорил Миндаугас, — по возрасту я больше гожусь тебе в старшие братья.
— Но у меня и брата нет, — вздохнул Стив.
Морис поднялся и тихонько приобнял мальчика, который тотчас доверчиво прижался к нему.
— Ну ладно, дружище, пошли.
— Пошли, — согласился Стив.
Возле дома они расстались, и на прощание Стив спросил:
— А после ужина вы поиграете со мной в шахматы?
— Да, но сыграем одну партию. Договорились?
Стив кивнул и убежал в дом.
Морис заглянул в гараж и удостоверился, что машина на месте, из чего следовало, что Мирослава должна быть где-то в доме. Он застал Волгину в ее комнате. Она была не в духе.
— Как съездили?
— Можно сказать, впустую.
— А поподробнее?
— Да какие уж тут подробности! Константин Торнавский молчит, как партизан на допросе! Я к нему и так и сяк! И все без толку.
— Но он же должен понимать, что своим молчанием сильно вредит себе, — осторожно произнес Морис.
— Я думаю, Константин не дурак и все прекрасно понимает, но тем не менее молчит.
— Хотелось бы знать, почему…
— Очень. Должно быть, причина серьезная.
— Сложно даже предположить, какая именно…
— Скорее всего, что-то очень личное, семейное.
— Но что?
— Если бы я знала.
— А вы справлялись о состоянии Олега Павловича?
— Узнавала. Ничего утешительного. По-прежнему висит на волоске между жизнью и смертью.
— Если Торнавский скончается, то Константину не позавидуешь, — задумчиво проговорил Миндаугас.
— Это точно, — согласилась с ним Мирослава.
— И все-таки покушаться на него могли только из-за наследства. Или нет?
— А что, если это месть? Кто мог ему мстить?
— Кстати, — сказал Морис. — Оказывается, полное имя Стива — Мстислав.
— О чем-то подобным я догадывалась.
— У мальчика царапины на руках, и он сам сказал, что его оцарапал Мишка.
— Ты что, подозреваешь в нападении десятилетнего ребенка?
— Нет, конечно, — улыбнулся Морис. — Это так, информация для расширения кругозора.
— Ну спасибо, благодетель, — усмехнулась Мирослава. — И как ты провел лето? Тьфу, день!
— Я его и провел со Стивом. Можно рассказать?
— Рассказывай, — вздохнула Волгина.
И Морис подробно поведал ей обо всем.
— Я обещал ему вечером партию в шахматы, — добавил он.
— Обещал — сыграешь.
— Опять у нас никакого улова, — вздохнул Морис.
— А Нина не ходила на речку?
— Нет, у нее болит голова, и она осталась дома читать книгу, по крайней мере, так она сказала сыну.
За ужином Мишустин неожиданно упомянул о том, что вчера ездил в город и встретил там некоего Ферапонтова.
— Ферапонтова? — удивилась Нина. — А что он здесь делает?
— Сказал, что хочет купить небольшой домик в этом райском уголке.
Детективы не вмешивались в разговор о неизвестном им Ферапонтове, пока Людмила не сказала:
— Должно быть, Сергей Степанович сильно рассердился на Олега Павловича.
Мирослава насторожилась.
— Думаю, уже все забыто, — отмахнулась Нина.
— Не скажите, — не согласилась Мишустина. — Варвара была такой завидной невестой, Ферапонтовы уже губы на ее приданое раскатали.
— А тут такой облом! — хмыкнул Мишустин-старший.
— И как к этому причастен Олег Павлович? — как бы невзначай поинтересовалась Мирослава.
— Как причастен? — всплеснула руками Людмила. — Да ведь Варвара — дочь его знакомых. Вадька Ферапонтов вскружил девчонке голову, и она собралась с ним под венец. А Олег Павлович возьми и расскажи все про художества жениха Варваре. Она сначала не поверила. А ее отец нанял частного детектива и все добытые им сведения выложил перед влюбленной дочуркой. Та два дня ревела, а потом дала жениху отставку. Ферапонтов-старший, когда узнал о вмешательстве Торнавского, чуть от злости не лопнул и, по-моему, до сих пор не может простить ему, что тот расстроил свадьбу его сыночка.
— И давно это было?
— Года два прошло.
— Я говорю, быльем поросло, — проговорил Дмитрий Егорович.
— Не скажи, — не согласилась Людмила Евгеньевна. — Ферапонтов — человек злопамятный, тем более что его сыночку больше так и не подфартило.
После ужина Морис остался играть в шахматы со Стивом.
— Я вижу, твоей маме стало значительно лучше, — обронил Морис.
— Ага, она спала, когда я пришел. Потом проснулась и сказала, что таблеток напилась и теперь все прошло.
— От жары это бывает, — обронил Морис.
