– Что ты сказал? – подскочила Шура и, бросив трясти Сеню, кинулась к говорившему. – Мы козы? Тогда ты… козел!
– Ах так, – взвился парень, и началось.
До сих пор мне никогда не приходилось принимать участие в массовой драке. Опыта кулачных боев у меня нет, поэтому, поджав ноги, я в ужасе следила за разворачивающимися в кабинете событиями. Шесть тел сплелись в клубок. Изредка доносился разгоряченный мат и визг. На какую-то секунду в дверь всунулась завскладом Лидочка, но, увидав побоище, мигом скрылась. Минут через пять я испугалась. Девчонки не думали останавливаться, парни тоже вошли в раж.
– Немедленно прекратите, – пискнула я с дивана.
Сами понимаете, что мои слова не возымели никакого действия. Надо было вызвать милицию. Я потянулась к телефону, и тут дверь в кабинет с треском распахнулась, появились два милиционера и заорали:
– А ну, прекратили безобразие, живо!
Я удивилась, надо же, как стала работать вневедомственная охрана. Стоило подумать, а они тут как тут; фантастика, да и только.
Клубок дерущихся распался на составные части. Я оглядела участников битвы. У Светы разорваны блузка и колготки, у Лили разрушена прическа, Шурочка лишилась жемчужного ожерелья. Белые бусинки были раскиданы по всему помещению, парням пришлось хуже. У Сени под глазом наливался синяк, губа разорвана, у двух других санитаров – оцарапанные лица и выдернуты клочья волос. Одежда же у всех троих превратилась в лохмотья, словно парни дрались со львами, а не с тремя хрупкими девушками.
– Всем молчать! – рявкнул один из ментов, я посмотрела на него и тяжело вздохнула. По вызову опять прибыли Соловьев Дмитрий Юрьевич и Павел.
– Ну-ка, быстро, – велел Дмитрий Юрьевич, тыча в одного из парней, – имя, фамилия?
– Андрей Мосин.
– Почему дрался?
– Эти козы…
– Сам козел! – заорали девчонки.
– Молчать! – рявкнул Соловьев. – Продолжай.
– Эти козы…
– Сам козел!
– Эти козы…
– Дорогой Дмитрий Юрьевич, – робко предложила я, – может, пусть лучше девушки расскажут, а то Андрея на козах заклинило.
– Здрасьте тебе, Дарья Ивановна, – сказал мент, – знаешь, где у меня твой объект стоит, вот! – Он провел ребром ладони по горлу. – Каждую ночь происшествие! То привидение тут, понимаешь, носится, то мужик в аквариуме тонет. А сейчас того лучше, драку среди бела дня затеяли. Постыдились бы, вроде приличное место, книжный магазин.
– Как вы узнали про драку?
– Лидия, завскладом, вызвала. Что опять приключилось?
– Так они, – обиделась Шура, – шутят по-идиотски.
– Говори!
Шура принялась повествовать. Сначала в магазине появился Сеня и спросил у Светы:
– Где тут ваша Дарья Ивановна Васильева?
Вид мужика в грязном белом халате не удивил девушку. В магазин вечно являются проверяющие, этот небось из санэпидстанции, поэтому Света преспокойно ответила:
– В кабинете, на диване.
– Откуда ты знала, что я лежу на диване? – удивилась я.
– Заглядывала к вам минут за десять до этого, увидела, что вы спите, подумала, мигрень схватила, – пояснила Светочка.
Семен ушел. Следом появились еще двое парней и потащили носилки.
– Эй, эй, куда? – замахала руками Света.
– За трупом приехали, – бодро возвестил Андрей.
– Чьим? – обалдело поинтересовалась Лиля.
– Дарьи Ивановны Васильевой.
– Не может быть, – ахнула Шура, – она только утром живехонька по магазину бегала!
– Дело такое, – философски вздохнул Андрей, – сейчас есть, потом чик, и нету!
Вместе с санитарами, в полном ужасе, продавщицы поднялись в кабинет и увидели директрису, сидящую на диване.
– Хороши шутки, – злилась Шура, – вот мужу пожалуюсь!
– И кто у вас супруг? – полюбопытствовал Павел.
– Женя Бетон, – рявкнула Шура. Менты замолчали, потом Соловьев осторожно сказал:
– Известный человек, ладно, коли недоразумение ликвидировано, то, думаю, следует разойтись.
– Вы их не арестуете? – спросила Лиля.
– Так за что?
– За идиотские шутки! – вскипела Шура.
– У нас наряд, – отбивался Сеня, – прикиньте, как я перепугался, когда она села.
Павел покосился на бирку, свисающую с большого пальца моей ноги, и хмыкнул:
– Ну и кто наряд вызвал?
– Во, смотри, – велел Сеня, подсовывая менту какую-то бумажку.
– Ща проверим, – пригрозил Соловьев и начал звонить.
– Ну что, – спросила я, когда разговор закончился, – в чем дело?
– “Скорая” сообщила, – заявил Соловьев, – будто поступил вызов в магазин на Федосеева. Потом перезвонила женщина и сообщила, что помощь уже не нужна, она опоздала, а поскольку речь шла об общественном месте, диспетчер вызвала труповозку. Она новенькая, работает первую смену, вот и совершила глупость. Так как, был факт звонка?
– Был, – ошарашенно подтвердила я.
– О смерти кто сообщал?
– Я.
– Зачем?!!
– То есть не я, то есть я, но они не так поняли. Я сказала просто, что помощь долго едет, больная в ней больше не нуждается, врачи опоздали… Я хотела донести до них совсем другие сведения: больная выздоровела, а они решили: умерла! Вот дикость! И труповозку прислали!
– Дикость в другом, – вздохнул Соловьев. – Отчего у вас вечно какая-то дрянь получается. Вот дождетесь, придет сигнал на пульт, а мы не приедем!
