– Поймите меня правильно, Дарьюшка, – вещала Татьяна Борисовна, – я, слава богу, отлично обеспечена, совершенно не нуждаюсь, сыта, одета, обута. От матушки остались кое-какие сбережения. Поверьте, материальная сторона клада меня не волнует. Ну, рассудите сами, кому мне оставлять накопленное? Муж умер, единственный сын погиб…
Из родственников только внук да невестка. Но она отвратительная женщина, хамской крови. Странно, что Костя решил именно ее взять в жены. Мне не хочется даже упоминать ее имя и фамилию, гадкая особа, к тому же нечиста на руку. Ну а с внуком я тоже практически не общаюсь. В детстве он был вылитый Костик и радовал меня этим, а потом начал все более и более походить на мать, отношения наши свелись к нулю.
Правда, последнее время невестка стала мила, пару раз заглядывала в гости, приносила отвратительные, псевдошоколадные конфеты. Я, наивная душа, решила попробовать одну, чтобы сделать жене Костика приятное. Раскусила шоколадку, вроде ничего, хотя, конечно, дрянь отменная. А через десять минут мне стало плохо, в голове все завертелось, легла в кровать и провалилась в сон до следующего обеда. Понятное дело, что шоколадка была испорченной. Я потом на коробке срок годности нашла, представьте, душенька, он истек за два месяца до того числа, как бонбоньерка на стол попала! Естественное дело, мой организм, привычный к хорошим продуктам, не вынес и отреагировал столь странным образом, хотя… Она внезапно замолчала.
– Что? – тихонько поторопила я пожилую даму.
– Понимаете, душенька, – с достоинством ответила Татьяна Борисовна, – вот моя новая родственница, тоже Дарья Ивановна Васильева, ну та, которая письмо принесла, припоминаете?
Я кивнула. Еще бы не помнить. Только никакая она не Дарья Ивановна Васильева, а Ксения Шмелева, решившая поживиться за чужой счет.
– Вот она, милая такая девушка, – продолжала Алтуфьева, – стала сюда каждый вечер заглядывать. Она сирота, вот душенька и тянется к пожилым людям.
Я вздохнула. Бедная Татьяна Борисовна, считающая всех, носящих имя Дарья, своими родственниками обмануть старушку ничего не стоит. А между прочим, у Ксении жива мать, кстати, очевидно, весьма энергичная особа, если вышла на пороге семидесятилетия замуж.
– Она тоже привезла конфеты к чаю, но свежие, вкуснейшие, – повествовала старушка, – и вот удивление! Я, душечка, всю жизнь бессонницей маюсь, а тут съем пару шоколадок, и веки прямо каменеют, бегу в кроватку, а просыпаюсь затем около полудня. Я сначала решила, дело в погоде, но потом поняла – шоколад. Это он на меня лучше таблеток действует.
Я опять вздохнула. Конфеты тут ни при чем, вернее, ассорти, выпускаемое на фабрике, абсолютно безвредно. Просто Ксюша накачала вкусные “Трюфели”, “Белочки” или “Мишки” лошадиной дозой снотворного. А когда доверчивая Татьяна Борисовна удалялась в опочивальню, девица вновь входила в квартиру и принималась за обыск. Очень уж Шмелевой хотелось получить богатство!
– И вы ей рассказали про тайный вход, – скорей утвердительно, чем вопросительно сказала я.
– Как-то само собой вышло, – ответила старушка, – мы вспоминали прошлое, ну я и обмолвилась невзначай. Она пришла в такой восторг, пару раз туда-назад сбегала по лестнице, все ахала и восклицала:
– Господи, как здорово!
– Татьяна Борисовна, а кто еще в курсе существования винтовой лесенки?
Пожилая дама принялась загибать пальцы:
– Естественно, мой супруг, потом сын и его жена, вот не знаю, сообщила ли она внуку… Олег Николаевич…
– Это кто?
Татьяна Борисовна зарделась.
– Первый директор книжного магазина, помните, я рассказывала, мы с ним нежно дружили, еще Елена Карелина, которой принадлежит “Офеня”, Дарья Ивановна и вы, ангел, все на этом.
Лежа на диване и ощущая, как Хучик мирно сопит у меня под боком, я размышляла о ситуации. Значит, так, подведем итог, расставим точки над “i”, систематизируем наблюдения, подобьем бабки…
В магазине по ночам орудует привидение. Сначала-то я испугалась и даже решила, что в здании и впрямь поселился призрак, но теперь абсолютно уверена, к фантомам незваный гость не имеет никакого отношения. Во-первых, он потерял кроссовку, а во-вторых, когда понял, что я не перепугалась, как всегда, до колик, а решила драться, спасся бегством и шмыгнул в тайный ход. Если бы не Хучик, бросившийся за этой “субстанцией”, обряженной в белое покрывало, и оказавшийся в каменном плену, я бы, наверное, до сих пор пребывала в уверенности, что привидение просочилось сквозь стену. Но некто очень торопился и, взлетев по винтовой лесенке вверх, мигом закрыл вход.
Мопсик же, обладатель кривых лапок и объемистой филейной части, не поспел за вором. Оказавшись в наглухо запертом пространстве, он начал выть и стенать, испугав до обморока Свету. Бедный Хучик, намучился и изнервничался. И почему он бросил меня, кинувшись за призраком?.. Я погладила шелковое тельце песика. Мопс шумно вздохнул и лизнул мою руку теплым язычком.
– Спи, милый, мама не даст тебя в обиду.
Словно поняв эти слова, Хучик распахнул бездонные карие глаза, моргнул пару раз и вновь провалился в сон.
