…К половине третьего ночи Долли поняла, что ей опять не уснуть. В который
раз отругав себя за ту чашку кофе, она села в постели. По счёту четвёртая за день чашка, да ещё большая, да ещё с коньяком – это в одиннадцать вечера – совсем не разумно! Пить кофе со спиртным считалось почти дурным тоном, вроде как подрывающим здоровый
образ жизни, и Долли предпочитала не афишировать эту свою привычку. Но крепкий
чёрный кофе, немного коньяка и много – премного горького шоколада – девушка обожала
шоколад – без этого она не могла обойтись. Тем более, что она вообще часто уставала и, вопреки современным традициям, не отказывала себе в естественных стимуляторах.
И вот так, за целый день настимулировавшись, потом почти до рассвета не могла уснуть.
Вставала она поздно. Это тоже было не современно. Теперь стало модным просыпаться в шесть – семь утра, хотя не совсем понятно, на кой это надо. Магазины открывались не
раньше десяти, конторы, инспекции – тоже в десять, салоны красоты – в полдень, а
клубы и рестораны уже после трёх. Так что утро в городе наступало прямо в обед. Вот
Долли и пользовалась этим, что бы подольше поспать.
Около девяти утра пять раз в неделю приходила домработница – грубая, необщительная,
туповатая особа, считавшая Госпожу Долорес «сдвинутой» и то же не ценившая «этого хлама». Она протирала пыль, мыла витрины и вообще наводила лоск на весь магазин и квартирку наверху, работала аккуратно и добросовестно. Хозяйка платила тоже по совести, так что они приспособились терпеть друг друга.
В десять, когда домработница, прибрав в магазине, переходила в жилые комнаты,
приходила продавщица, госпожа Вера. Так же не молодая и недалёкая, она изводила в свободное время девушку бесконечными рассказами о своём почти артистическом прошлом. Госпожа Вера в юности занималась балетом, и уж конечно, стала бы Примой,
но вы ведь знаете, как это бывает – ценят не человека, а его связи. Так что она стала
концертмейстером и умела красиво и возвышенно изъясняться по самым пустяковым
вопросам. Щебетала она без умолку, если не болтала, то напевала, одевалась во всё
светленькое, воздушненькое, с рюшечками – Долли мысленно называла её ПримаВера
и старалась как можно меньше находиться рядом с этой вечно цветущей весной. Она
упорно обращалась к Долли « Госпожа Долорес », чем несказанно раздражала девушку.
