И в машине вдруг наступает тягостная тишина, потому что говорить с папой о Ромео и Джульетте и их делах я больше не могу, а говорить о чем-то другом тоже не могу, потому что думаю ТОЛЬКО об этом. Я все еще в шоке. Никак не могу поверить в то, что когда-то так было! Поэтому я спрашиваю:
– Как ты думаешь, может быть, мне стоит послать Вильяму Шекспиру смску?
Папа очень громко смеется.
– Знаешь, моя девочка, сделать это довольно трудно, – говорит он.
– Это еще почему? – спрашиваю я.
– Потому что он умер несколько сотен лет тому назад, – отвечает он.
– Как? – удивляюсь я. – Значит, это было написано несколько
– Именно, – кивает папа. – Он жил, кажется, в шестнадцатом-семнадцатом веках, другими словами, примерно… четыреста лет назад.
– Ой, – говорю я. – Как давно.
– Да уж, давненько, – соглашается папа.
Я смотрю в окно на мир, пролетающий мимо.
– А все-таки это интересная книга, как ты считаешь? – уточняет папа.
– Да, – отвечаю я и спрашиваю: – И это все было
– Думаю, что да, – говорит папа.
– Ну и ну!! – говорю я.
– Но не забывай, Щепочка, что эта книга – вымысел, – добавляет он.
– А вот и
Сегодня среда, у восьмых классов – ознакомительная экскурсия по школе. Мы вошли в библиотеку. Нашему учителю потребовалось зачем-то сходить в учительскую. Парень, крикнувший «Бэмби», не учится в восьмых. Он сидит за круглым столом вместе с другими парнями и девчонками, которые учатся, наверное, в девятых или десятых.
– Привет, Бэмби! – со смехом говорит парень.
Я еще раз оглядываюсь.
– Да
– О чем… – говорю я. (Я его не знаю и остальных за столом не знаю, не понимаю вообще, о чем речь!)
– Привет, Ла-а-а-арс! – говорит Элизабет и машет ему. (Получается, что она с ним знакома. Кажется, его зовут Ларс.)
Парень, которого, кажется, зовут ЛАРС:
• На нем черная кожаная куртка и потрепанные грязные джинсы.
• Большие черные ботинки, военные, как их называют.
• Шнурки развязались, болтаются.
• Светлые волосы, короткие по бокам (и наверняка сзади тоже), подлиннее спереди. Пробор сбоку, на волосах – крем или гель, чтобы они лежали аккуратно, прическа прилизанная.
• Очень узкие глаза, похоже, голубые, лицо бледное.
• Вид у него немного… как бы сказать… неприятный? Или наглый? Совершенно не привлекательный, не легкий или веселый, если ты меня понимаешь. С таким не тянет разговаривать, к такому не хочется подходить. Все это трудно объяснить, я ведь его совсем не знаю. Похож на проходимца, который что-то замышляет.
• Единственное, чего не хватает для полной картины, так это чтобы он или нюхал, или курил (или делал и то и другое).
– Приве-е-ет, Ларс! – повторяет Элизабет; он на нее ноль внимания.
Он все еще смотрит на меня. Я не понимаю, в чем дело.
– А сегодня у тебя
