Привет! Это я… Happy End полностью

Мне кажется, что все согласились: так готовить пиццу – это супер! Даже Агнес и Элизабет! Обе увлеченно работают, комплектуя свою пиццу. Все очень довольны. Разговаривают, смеются, пиццы получаются роскошные. Выглядят прекрасно, хотя они очень разные. Анита, например, положила много кусочков ананаса, а у меня ананаса нет вообще. Пицца Хелены почти закрыта черными оливками! Она ЛЮБИТ черные оливки, как она говорит, и, пока мы работаем, она успевает положить в рот много оливок. Но это ничего, потому что она, можно сказать, единственная любительница оливок среди нас.

Закончив работу, мы входим в комнату. Я должна распаковать свертки с подарками, а папа тем временем поставит пиццу в духовку. Мы все садимся в кружок на пол. В центре – подарки, я открываю пакеты один за другим. Все остальные смотрят.

PS: Мне подарили множество прекрасных вещей! Обыкновенных девчоночьих, но очень хороших. Лак для ногтей, сережки (хотя уши у меня не проколоты), сладости, большой набор резинок для волос, губную помаду, деньги, записную книжку, потрясающую ручку и много всего другого.

Мы сидим, едим пиццу и болтаем; всё так классно. И вдруг Элизабет спрашивает Хелле:

– А ты, собственно, кто?

– Я – лучшая подруга Оды, – отвечает, улыбаясь, Хелле. – Мы соседи, я живу вот там!

И она показывает на стену с той стороны, где стоит ее дом.

– Да? – говорит Элизабет.

– Да! Добежать от этой террасы до нашей можно за двадцать семь секунд, – продолжает Хелле. – Мы измеряли! – И смеется.

– Измеряли? – спрашивает Элизабет и улыбается, как-то немного необычно.

Мне почему-то захотелось, чтобы Хелле не говорила этого; прозвучало как-то… уж очень по-детски? Я смотрю на Хелле, хочу, чтобы она замолчала, но не могу прямо сказать этого.

– Точно! – говорит Хелле, продолжая улыбаться.

Потом она смотрит на меня и улыбается еще больше. Вообще не замечает, что я пытаюсь передать ей что-то взглядом.

– Как мило, – говорит Элизабет. – И правда, как это мило.

Я отмечаю, как Элизабет смотрит на Агнес. Что-то сообщает ей глазами. Я, конечно, точно не знаю, что она думает, потому что они ничего не говорят. Но мне кажется, что их мысли не слишком приятные.

Мы едим пиццу, а Элизабет продолжает разговор с Хелле. И та отвечает на всякие вопросы. Сколько ей лет, в каком классе учится, в какой школе. Элизабет зачем-то нужно знать о Хелле все, у меня такое впечатление. При этом ни она, ни Агнес не грубят, хотя мне кажется, что все идет не так, как надо. У меня даже живот скрутило. (Но, может быть, еще и потому, что я съела СЛИШКОМ много пиццы!)