С 2012 года это, конечно, изменилось. Тогда большую силу стали набирали движения наблюдателей за выборами. Казалось, что эти группы станут мощным флагманом независимого гражданского общества. Огромное количество новых людей, прежде всего молодёжи, записывались мониторщиками, считая, что таким образом они участвуют в общем протесте, при этом отстаивая простую, базовую демократическую ценность — честные и прозрачные выборы. Впрочем, резкий взлёт движений наблюдателей также быстро пошёл на спад уже через год, а то и меньше. Сложно сказать, с чем это связано: то ли обстановка изменилась, то ли люди разочаровались, что система слабо реагирует на выявленные нарушения, то ли сами организации стали превращаться в бюрократические структуры, с которыми активисты изначально приходили бороться. Кроме того, очевидно, что многим идеалистам не понравилось, что мониторинговые миссии стали принимать уродливую форму «грантоедов»: «Голос», «Гражданин наблюдатель» — работали на грантах. Причём «Голос», что пикантно, был на кремлевском гранте, а про «Гражданин наблюдатель» была информация, что тот имеет иностранное финансирование. Для части людей наблюдение стало способом очень неплохо зарабатывать и ездить по всему миру, разумеется за счёт и западных фондов. В обиход вошёл термин «электоральный туризм».
К весне 2013 года я, всё ещё продолжая искать себя, заинтересовался деятельностью Фонда борьбы с коррупцией, мне нравился и сам Алексей Навальный. Он казался сильным политиком, который не лезет за словом в карман. Политиком новой формации: очень открытым, европейским человеком, который сам первым тянет руку своему стороннику. Немаловажную роль играл его возраст: моё поколение привыкло к тому, что политик в России — это старый грузный дядька, который существует в политике с тех пор, когда мы еще не родились. Он ходит в черном пыльном костюме, ездит на «Волге», был замешан в каких-то «мутных» историях в 90-е годы и работал в государственных структурах. Навальный, конечно, был совсем другим, и это подкупало. Было очевидно и его отличие от старого «каспаровского» пула или более ранних оппозиционеров: Навальный демонстрировал свежую перспективу в том, что касалось формирования гражданских институтов. В то время многие «олд-скульные» оппозиционеры рассчитывали, что за счет стариков можно провести пару-тройку одиночных пикетов и тем самым отбить грант у иностранного инвестора или «засветиться» в иностранной прессе, что всегда было особым поводом для гордости в той среде. У Навального же был совершенно другой подход: он строил свою структуру с невиданным для нас форматом — Фонд борьбы с коррупцией. ФБК — это некоммерческая организация, которая, используя квалифицированных специалистов, трудится каждый день, проводит самые резонансные расследования и достигает немалых высот, выходя на новую, активную в он- и оффлайне аудиторию.
В то время многие хотели попасть к Навальному, в его проекты. Новый, простой, одетый в модную клетчатую рубашку, джинсы, в кроксы или кеды — Навальный представлял собой эталон для зарождающего креативного класса: дизайнеров, айтишников, менеджеров среднего и низшего звена, студентов. Навальный умел нравиться своей аудитории, у него стал пропадать этот «крайне-правый» бэкграунд, которым пропаганда всех пугала. В 2013 году Навальный перестал быть правым или левым. Причём многим это нравилось: мол, Алексей вырос, он больше не в коротких штанишках красно-коричневого националиста, а «Русский марш», на котором он однажды побывал, был просто способом заработать свою аудиторию. Все подумали, что для построения настоящей федеральной карьеры и выхода на новую аудиторию Навальный должен меняться, сдвинуться справа к политическому центру. Тогда это выглядело невинным политическим зигзагом.
Сегодня, в 2018 году, становится очевидно, что Алексей на протяжении пяти лет постоянно менял свою идеологическую платформу, а уже ближе к 2016 году стало ясно, что у Алексея ее вообще нет. Его нельзя назвать ни левым, ни правым, ни центристом. Он популист. Популист, чья партия существует без внятной программы и «заточена» только на него персонально. Навальный — человек, у которого нет долгосрочного плана, политик, который может быть и леваком, и дружить с «фашиствующими» элементами, а назавтра сидеть с радикальным антифашистом Алексеем Гаскаровым и пить чай. Навальный в этом плане — человек всеядный. Не было ни одной резонансной темы, которую Алексей не пропустил бы через себя, через какие-то кейсы, через свой блог в Живом журнале. Уже в 2013 году Навальный умел лавировать между политическими интересами различных группировок, включая властные, при этом ни имя никакой ярко выраженной идейной платформы, кроме борьбы с коррупцией. Эта борьба осталась единственной твердой валютой Алексея Навального, которой он очень удачно спекулировал на протяжении многих лет. И, несомненно, останется в этом бизнесе и в будущем. Как никуда не денутся политические амбиции и личностные особенности.
