Привет, я Тим! А у вас, бывало, что вы сожалели, о том что сделали не тот выбор в прошлом? Вот это вот, мерзкое, "а чтобы было бы…", "а если бы…", "а вот если бы я тогда…". Я вот жалел, очень сильно, эти проклятые "если", заказывали меня все глубже, на самое дно моей самооценки. Но внезапно, лёжа с пулей в черепе, я понял, что в общем и целом, ни о чем и не жалею….Странно да? Вот и конец моей истории…. Или это только начало?
– ОГОНЬ….СТРЕЛЯТЬ ПО ГОТОВНОСТИ – надрывался Замкомвзвода.
Наше отделение одно из последних оставшихся держать мнимый огневой мешок. Ждём гребаные танки, а их все нет, и нет, в пробку что ли попали? Каска вся в саже, впрочем как и лицо, за шиворотом земля, впрочем как и во рту. С рук слезают остатки кожи, но они продолжают как заведенные, выполнять один и тот же алгоритм в этом причудливом танце с РПК. Зажал курок, 30 секунд, 200 патронов, 5–6 разорванных тел. Ведь только в кино, пять пуль из пулемёта делают красивые дырки в теле, и герой встаёт ещё и бежит дальше, а в реальности ручной пулемёт Калашникова за одно нажатие курка выпускает в среднем 5 патронов, и если хотя бы один попадёт, допустим в плечо, вам оторвет руку. А если скажем штучек 7 свинцовых друзей попадут вам в район талии, то скорее всего вас разорвёт на пополам. Все эти мысли скачут в голове, а руки уже откидывают ствол и присоединяют второй, опять же, на экране всякие Шварцнегеры стреляют без продыху, видимо в Голливуде не знают что стволы греются, поэтому их в наборе к РПК всегда два. Так, ствол на месте, огонь! Делаю все быстро, второй номер только и успевает открывать короба и соединять ленты. Проще было бы выдай нам командование, новые ПКС с рожками, под 5.45. Но когда пришло время отправлять нас в зону боевых действий, и вскрывать запасники, оказалось что по документам пулемёты новые, а на деле старые. Ну и как результат, как в лучших традициях афгано – чеченских войн, РПК, расчёт два человека, стрелок(я) с пулемётом и вторым стволом, и второй номер с сошками, коробами с лентами, и тяжеленной турелью для стрельбы вверх. Пока размышлял о тех самых, тяготах и лишениях армейской службы, руки механически выполняют нужные действия. Вдруг я почувствовал как мне на плечо легла рука.
– Тим, Тимааа… ТОВАРИЩ СТАРШИЙ СЕРЖАНТ – кричит он.
– Не ори Лёня, не сразу услышал – говорю я.
Оборачиваюсь, и вижу своего напарника. Высокий, тощий, зеленоглазый парнишка, с черными как смоль волосами, резкими чертами лица. Красивый, смышленный, честный, добрый… и тупой. У него дома мать, две младшие сестры школьницы, девушка, а он воевать поехал, доброволец мать его.
– Ааа…. а я уж думал ты оглох – говорит мой второй номер.
– …
– Комар, сказал отставить – поясняет эта язва наконец.
Комар, он же Александр Иванович Комаров, ни чем не примечательный, среднестатистический мужик, сорока лет, с выдающейся трудовой мозоль и залысинами, прапор, и наш Замкомвзвода, призванный так же как и мы, отвоевывать, новоприсоединенные к нашей России – матушке, территории.
Оборачиваюсь, для того чтобы лицезреть начальство, ну или чтобы позволить оному, лицезреть меня, и вдруг картинка в правом глазу пропадает, следом приходит жжение где-то справа в области виска, голову качает влево, следом приходит боль, нет не так, следом приходит БОЛЬ. Земля резко начинает приближатся, пока травинки ещё колят лицо, на периферии сознания еле слышу, хотя Лёнька наверное заорал.
– ТВОЮ МАТЬ, СНАЙПЕР
Вы когда нибудь задумывались, что там, за гранью, ждёт ли нас там, после смерти, что или кто? А я не успел. Сначала была темнота, а потом я понял что, лежу там же, на мокрой траве, и прекрасно чувствую свое тело, и даже дышу, только темно. Но это потому что я не открываю глаза. А что? Страшно вообще-то. Так гвардии старший сержант Скворцов, приказываю открыть глаза!
– Ох ё… – а может и не зря не хотел открывать, думаю.
Вокруг какой-то…. Пиз… кхм, простите. Но… Капли дождя застыли в воздухе, травинки пригнулись от ветра, и не торопятся выпрямляться, а вокруг…
Как только я осмотрелся, от увиденного мне сразу стало дурно, и невыносимо тоскливо. Девять трупов, остатки 1-го отделения 3-го взвода, 4-ой роты, красного батальона, уничтожены. И с ними два моих друга. Ленька и Иваныч. Постояв 5 минут на паузе, наматываю скупые мужские сопли на кулак, и думаю что делать дальше. Чёрт с ним просто любопытство, сажусь на корточки и пытаюсь, разогнуть травинку. Куда там, вы когда нибудь пытались одной рукой, подвинуть автомобиль стоящий на ручнике? Она даже не шелохнулась.
– Странные дела творятся в Датском королевстве…
И вдруг…
– Время – раздался шёпот.
Такое ощущение что это слово, сказаное странным, как будто механическим голосом, вмиг, заполнило, весь мир.
– Время – повторил голос, требовательно.
Начинаю вертеть башкой пытаясь понять откуда звук. И наткнувшись на ЭТО застываю как вкопаный.
– Доктор ктооо… БЛЯТЬ ЭТО ПРИДУМАЛ?!
ТАМ СТОЯЛА ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА!
На уступе, где была наша огневая позиция стояла будка, телефонная. Красная как будто её только что спёрли с одно из улиц Лондона. Только вместо надписи TELEPHONE наверху, было слово ESCAPE. Побег? А от чего мне бежать? Нет не тот вопрос, тут как раз таки все более менее прозрачно. Мне же проделали лишнюю дырку в голове. Но возникает другой вопрос. Куда бежать. Ладно будем посмотреть.
