– Я перед кем тут распинаюсь? Между прочим, важную тему рассказываю, которая вам пригодится в бою, а вы сидите и лясы точите! Еще одно замечание и будете рассказывать мне все это наизусть! Сели на место. – махнул рукой ротный, и вскоре продолжил чтения.
Прослушав лекцию еще минут восемь, у Егора будто засвербело в одном месте, и он снова повернулся к нам.
– Ну и чего вылупился? – спросил я у него.
– Да так ничего! Расскажи, как там Васильева-то?
– Где, там?
– Ну где-где, ясно где, во сне!
–Да пошел ты в… – замахнувшись кулаком на Егора, сказал я.
– Всё-всё, ни пристаю! – подняв руки к верху, смеялся он.
Слегка ударив Юдина по спине, тот отвернулся к себе, и продолжал делать вид, что слушает Жадинские чтения. Через какое-то время он опять поворачивается ко мне и продолжает:
– Мотя, ну расскажи, как она там, без одежды, ну ты понял!
– Угомонишься, нет? Ну всё ты меня достал! – и подняв руку, я сказал капитану, – Товарищ капитан, разрешите обратиться?
– Что тебе Лёвкин? Хочешь всё-таки наизусть рассказать?
– Да нет! Курсант Юдин отвлекает от учебного процесса, своей болтовнёй, сделайте с ним что-нибудь!
Жадин махнув на меня рукой, переключился на Егора:
– Юдин, завтра утром жду тебя у себя в канцелярии с написанным материалом, понял? И чтоб как от зубов все! Если ни сдашь, будешь до конца учебы вечный дежурным по аэродрому!
Егор поднялся, и протяжно так с грустью ответил:
– Е-е-есть товарищ капитан…
Прослушав в таком ключе лекцию, мы снова подались на занятия. Прошло чуть больше недели. Вызубрив всю матчасть и сдав зачет на отлично, нас допустили до самолета.
До обеда мы прибыли на аэродром, где ожидал наш бессменный ротный Жадин в летном комбинезоне, облокотившись о крыло многоцелевого биплана У-2.
Я был счастлив от того, что мне впервые придется сесть за штурвал столь превосходной машины. Сначала меня захлестнула буря эмоций, радостям которой, не было предела, но потом, когда Жадин назвал мою фамилию первой, и выдал комбинезон, всё сменилось некой боязнью, которая скручивала мои кишки и толкала на легкую тошноту. Напялив на себя черный, хлопчатобумажный комбинезон с кожаным шлемом, я полез на крыло самолета, и как всегда без приключений не обошлось. Зацепившись этой униформой за рулевой трос, я грохнулся на место штурмана, и разбил головой компас на приборной панели. Всё ржали как кони, и даже Жадин, утирал слезы от смеха. Высунув голову из штурманского ложа, я смеялся в ответ. Не знаю почему, но меня пробило на такой смех, что остановится я смог только тогда, когда Жадин успокоившись, забрался на место пилота, которое находилось впереди меня. Он попросил меня пристегнуть ремни, и держатся что есть силы. Накинув на себя ремни безопасности, и намертво ухватившись за держатель, я был готов к полету.
