— Могу предположить, что после сгорания в пепле остаются химические элементы этого объекта. Кровь отличается от любой ткани более высоким содержанием железа, входящего в состав гемоглобина. Если в пепле обнаружится повышенное содержание железа, значит, на одежде была кровь.
Класс начал аплодировать Кутусову: так с ходу ответить на сложный вопрос — это впечатляет.
— Браво! — радостно сказала учительница химии Клавдия Эммануиловна, сидевшая за последней партой. — Молодцы! Я горжусь вами, дорогие мои выпускники.
Городские финальные соревнования по волейболу тоже выпали на этот день. В лидеры вырвались две команды: нашей гимназии и лицея № 122. Вспомнив предложение моего петербургского знакомого, я решила побывать на игре, тем более отмечать мое восемнадцатилетние мы наметили позже, вечером, в компании папы, Инессы Ивановны (по настоянию отца) и подруги Саши.
На соревнованиях я была поражена тому, как умело и слаженно вели бой наши парни, особенно выделялся Кутусов. Какой же он сильный и ловкий!
Это была феерия! Физрук запечатлел профессиональной камерой всю игру. Сергей Николаевич, имеющий серьезную фильмотеку снятых им самим видеороликов, сказал, что этот будет лучший сюжетный фильм. Классный пообещал, что специально смонтирует о нас сериал и покажет его на выпускном вечере. Когда прозвучал свисток судьи и соревнования закончились, все зрители бросились к игрокам своих команд: кто поздравлять, кто сочувствовать. Я тоже подошла к своему злейшему врагу, чтобы выразить восхищение его талантом.
— Кутузов, как я удачно зашла: ты превзошел все мои ожидания.
— Привет, Маруся, тебе еще очень многое неизвестно о моих незаурядных способностях. Кстати, с днем рождения тебя.
— Спасибо, откуда знаешь?
— Да… — задумался он, — как-то Муха говорила, я запомнил.
Откуда-то появился Лазаревский и насмешливо произнес:
— Ах, какая трогательная сцена. В любви он тебе еще не признался?
Я наградила Игоря раздраженным взглядом и, буркнув: «Поумерь свой пыл», вышла из зала, мельком зацепив на лице Кутусова улыбку.
В ресторане было уютно, тихо звучала классическая музыка. Папа с Инессой уже ожидали нас.
— Дорогая, тебе не идут эти широкие брюки. Что за странный стиль? Не понимаю твою любовь ко всему широкому и свободному. Скрываешь свою худобу, недостатки фигуры, так? Я думаю, тебе пойдет платье розового цвета в крупный желтый горошек. Вместо ткани в горошек можно подобрать полотно с коричневыми или бордовыми мышками. Вот у моей Маргариты отменный вкус, она любит все яркое и облегающее. Да и правильно: у дочери просто великолепная фигура. Она вообще у меня красавица и умница. Не сомневаюсь, пойдет дальше матери. Ах, доктор Маргарита Рудольфовна Квашняк! Звучит?
— О да, конечно. Вы пришли поговорить о достоинствах Марго? Только день рождения сегодня не у нее, — возмущенно запыхтела я.
Саша сидела молча, переводя взгляд то на меня, то на Квашняк.
— Почему твоя дочь так груба, Олег? — Инесса поджала губы. — Что такого обидного я сказала?
— Девочки, успокойтесь обе. Не надо ссориться, — хрипло отозвался папа. — У каждой из вас свое видение идеального образа. Не нужно на этом зацикливаться. В конечном итоге важно, какой человек, а не какая у него обертка.
«Пропал день рождения, — подумала я и сказала, пытаясь спасти убитый немцами праздник:
— Правильно, папочка. Ну, говори тост, какая я у тебя добрая, нежная, красивая, умная.
— И хорошая хозяйка, — хохотнул папа.
— И хорошая хозяйка, — улыбаясь, повторила я.
Посидев час на «веселом банкете», мы с Сашей отбыли к нам домой.
Уже почти стемнелось, когда за окном нашей квартиры раздался какой-то шорох, а потом кто-то постучал по одной из створок. Мы переполошились: грабители? Подруга схватилась за телефон, чтобы вызвать полицию. Я подняла с пола свою кроссовку и осторожно почти вплотную приблизилась к окну, а приглядевшись, увидела знакомый силуэт альпиниста — ха, нам не страшен серый волк.
— Кутусов! Что за розыгрыш? Волнистый беспризорный попугай решил полетать? Сейчас я тебе башку откручу и перья повыщипываю, — с надрывом завопила я, замахиваясь на него кроссовкой, а потом под волной накрывших эмоций треснула парня по ноге.
— Ты решила защищаться этим оружием? — хохотнул одноклассник. — Чего молчишь? Однако конструктивный у нас получается разговор. Запустишь или так и будешь держать в подвешенном состоянии на уровне четвертого этажа?
— Входи. Или правильнее сказать: влетай, Карлсон.
Кутусов отстегнул от ремня карабин и оказался в комнате.
— Держи, хромоножка, на счастье подарок, — он протянул небольшую коробку, обтянутую розовой бумагой и перевязанную голубой атласной лентой.
— Там засушенная жаба или дохлая мышь? — показала я на коробку.
— Нет, всего лишь отрубленный палец твоего врага, — Кутусов поднял перевязанный указательный палец правой руки.
«Как же он еще играл с такой травмой?» — подумала я.
— Почему в окно? Нельзя было войти в дверь, как делают все? Ведь это же опасно, — растерянно сказала я.
