— Ну, реально! — распахнула я глаза, нужно было еще отцепить его лапы и руку слева к груди прижать, но на это сил не хватило.
— Что? — опешил чернявый, но рук не убрал.
— Локоны тусклые, кончики секутся, — антирекламная компания его восхитительного тела была мною не продумана, но эмоционально заряжена. — Глаза блеклые, невыразительные. Слишком жирный…
— Что? — подтянутый и хорошо прокаченный красавец выпрямился и сел. Причем на мне сел, а это чельдовски неудобное положение, хочу заметить.
— Жир-ный. — Протянула я, подмечая его реакцию на наглую ложь. — Я люблю сухопарых.
Моргнул и встряхнул головой, не верит. Ничего сейчас добавлю еще пару гвоздей в его самолюбие:
— К тому же губы у тебя женские, подбородок массивный, скулы выпирающие, нос с горбом. У других горбинка, а у тебя горб. Ты — стремная помесь Анджелины Джоли и Хэллбоя.
О! Мне понравился прищур синих глаз и желваки, заходившие на скулах. Но, видимо, он не привык к отказам, встряхнул головой и вновь приблизился.
— И целуешься хреново. — «Чистосердечно» добавила я.
— Не верю.
— Зря, клиентам нужно верить. — Произнося это, была уверена, что он обидится. Мол — я не проститут или не проститутка! А брюня вдруг самоуверенно улыбнулся.
Ой, мамочки! Выходит, действительно жиголо или мужик на час по вызову?
— Я клиентам и верю. — Ответил искуситель, возвращаясь в исходное нависание надо мной. — Тысячам на сто процентов удовлетворенным.
— Ничего себе списочек… — выдохнула возмущенно. А он уже приступил к своим поползновениям.
— Но это еще не повод!
— Так давай проверим прочие мои возможности. Рекомендации предоставлю позже. — Прошептал в мою шею, в то время как его руки…
— Спасибо, не надо… — меня не услышали. Меня вообще слушать не собирались.
— Коснись меня, — попросил брюня, прикрыв свои синие глазята.
И вот что делать? Уродом назвала, на неопытность в поцелуях намекнула, жиголом обозвала, прямым текстом сообщила — не нравишься. А он… Сволочь, не верит!
На пути к защите от посягательств осталось последнее, рассудила я и потянула к нему руку…
— Шпуньк! — озвучила легкое прикосновение моего указательного пальчика к его красивому чуть горбатому носу. Он вздрогнул, нет, даже не так — дернулся, вспыхнул рунами и озверел. Красивое лицо перекосило злобой.
— Ах, ты! — прорычал брюня, на котором огнем вспыхнули волосы, и смуглая блестящая кожа вслед за рунами покрылась красными струпьями. Из пальцев визитера полезли когти большие и очень острые, что я почувствовала сразу.
Мамочки! Меня теперь не совращать будут, а убивать… и что я такого сделала?
— Ты…! — набирая децибелы, проорал неизвестный. А дальше шло нечто нечленораздельное и очень злое на незнакомом языке, но меня это не задело. Я решила пусть убивает, но хоть знает, кого убивает.
Прочистила горло, улыбнулась и представилась:
— Галя.
— Что? — руки брюни, устремившиеся было к моей шее, замерли в сантиметре от нее.
— Галя, можно Галина. Фамилия Гаря.
— Же-же-жертвенница? Избранная жертвенница Темного Повелителя? — прошептал вмиг осипший визитер. Волосы его приобрели нормальный черный окрас, руны и струпья кожи с тела исчезли, а на лицо вернулось осмысленное выражение. И выражение это было таким перепуганным, что мне его стало жаль.
— Да. Ты в курсе?
— Я в жо… — договорить он себе не дал. — Простите, госпожа.
Присмиревший красавчик поседел на глазах. Мою одежду он привел в порядок, все застегнул и даже попытался на теле пригладить. Аккуратно и очень бережно накрыл одеяльцем, кажется, все складки на одеяле вернул в первоначальное положение — к моменту своего вторжения. Тихо и отчаянно просил простить и ретировался за дверь.
Я сладко зевнула. Расскажи мне кто-то о таком сне, быть может, поверила бы, но чтобы в реальности…
Красочное продолжение этой встречи с совсем другим брюней в главной роли незаметно перешло в сладкий сон. Но зря я надеялась на спокойствие оставшейся ночи и нормальный досып, не прошло и пяти минут, как двери в мою комнату с противным звуком «вжи-жихр» разлетелись на тысячу маленьких кусочков.
— Галя! Выходи, я знаю, ты здесь не одна! Выходите немедленно оба.
— Ммм, скажи еще — руки вверх! — предложила я злому и очень красивому чельду, вошедшему, как только я издала первый звук.
А дальше все было очень феерично и очень весело, как в анекдотах типа «Муж вернулся из командировки…» Я с наслаждением смотрела на Нардо, метающегося по незнакомой мне комнате.
— Дорогой, а где я?
— В Аиде, в моем доме, — рыкнул Нардо и полез с проверкой в шкаф, а затем выглянул в окно.
— А почему?
— Потому что оставлять тебя в Дарлогрии стало опасно. — Это он произнес с фырканьем из-под кровати.
— А мы твою бабушку навестим, она сейчас, должно быть, дама занятая, но все же…
Меня забавляла эта ситуация. Говорим между собой как пара супругов, жаль, что только говорим. Нардо в гневе был столь же прекрасен, как и в смущении, но к сожалению, занят поисками неизвестного третьего.
