- То-то, - сказал Хома. - Это когда ты понарошку. А если впрямь - только держись! Вот ты замечал хотя бы: когда поздно идёшь и боишься, то каждый куст тоже боится. Даже качается от страха.
- От моего страха?
- От своего. Чем тебе страшней, тем ему страшней. Тебе веселей, ему веселей: кусту или дереву.
- Потрясающе! - только и вымолвил Суслик.
- Все настоящие открытия - потрясающие, - скромно согласился с ним Хома.
- А что если… - начал было Суслик.
- Ты смотри, поосторожней со своим «если», - предостерёг Хома.
- И всё-таки, - настаивал Суслик. - Надо насовсем убедиться. Если…
- Насовсем - не надо, - оборвал его Хома. - Насовсем в ручье тонут, - ввернул он. - Нечего моим открытием распоряжаться. А то так пугану, навсегда запомнишь!
- Ах, вон ты как заговорил! А мы сейчас поглядим, что будет, если я тебя пугану.
И, не дав опомниться, Суслик грозно затопал на него ногами и загудел:
- У-у-у-у-у!..
Небо тем временем совсем почернело. Надвинулась гроза.
У-у-у-у! Порывисто завыл ветер.
Сильный вихрь, гоня перед собой волны травы, внезапно налетел на них, оторвал от земли, закружил в воздухе и понёс прочь.
Они, кувыркаясь, неслись над лугом и вопили от страха. А вихрь, не унимаясь, вопил ещё громче!
Вокруг них бешено вертелись сорванные былинки. Дождь, усиливаясь, уже падал не сверху, а мчался и впереди, и позади, и вместе с Хомой и Сусликом.
Мимо них прошвырнуло кудахтающую курицу. И друзья поняли, что они миновали деревню.
- Улыбайся! - крикнул Хома Суслику.
- Не могу! - откликнулся тот на лету.
Хоме пришлось действовать самому.
- Споко-о-йно! - храбро прокричал он наперекор стихии. - Я спокоен, мы спокойны - всё споко-о-йно!..
- …ойно …ойно! - подхватывал, летя рядом с ним, Суслик. Лучший друг.
Ветер сразу начал стихать. И вместе с новым криком друзей: «Мы спокойны!» - заботливо уронил их на стог сена. Вернее, на то, что от него осталось.
Суматошную курицу вихрь не отпустил. Она вела себя неспокойно. Так и помчал её в далёкую даль.
- Ну, знаешь! - сказал Хома, проводив её взглядом. - Я предупреждал: полегче со своим настроением.
- Я т-тебя п-понарошку пугал, - запинаясь, оправдывался Суслик.
- А если б взаправду? Видал, как вышло!.. Нет-нет, всё хорошо, очень хорошо, - испуганно спохватился Хома, - я не сержусь, не сержусь.
Он даже улыбнуться пытался. А глазами так и сверлил непутёвого Суслика. Летуна.
Трудно с ним, Сусликом. Не понимает, что с любым, особенно огромным, открытием надо осторожным быть. Очень. А иначе на небо взлетишь!
Но и то хорошо: после того полёта Суслик переменился. Всё реже стал срывать своё дурное настроение на других. Чаще улыбался и смеялся.
И главное, меньше пугался и никого не пугал. Помнил: как аукнется, так и откликнется.
Много загадок на свете.
Хома вечно Суслика удивлял.
Разве других своих друзей удивишь: Зайца-толстуна или старину Ежа? Зайца ничем не проймёшь, потому что он толстун. А Ежа ничем не взбодришь, потому что он старый.
Зато Суслик - всегда худющий и молодой. На полгода моложе Хомы. Значит, отсталый, на полгода отстал. Ему ещё удивляться и удивляться, пока не надоест - Хоме его удивлять.
Так вот. Странным вдруг делом Хома занялся. Загадочным.
Заметил Суслик, что иногда, в хороший денёк, Хома стал непонятно зачем в разные места тайно похаживать. То к ручью, то к роще, то к полю. Встанет там неподвижно и глядит куда-то. А то иногда и на лугу, недалеко от дома, внезапно застынет. Прямо перед своими глазами рамочкой пальцы сложит, будто фотографирует. И смотрит, смотрит…
Поначалу Суслик подумал: «Может, высматривает, нет ли какой опасности?»
Да нет, непохоже. Когда опасность высматривают, ладонь козырьком над глазами тревожно прикладывают. А не рамочкой пальцы спокойно складывают.
Но потом узрел Суслик и вовсе странное. Хома незаметно втыкал колышки в тех местах, где чаще всего останавливался.
Суслик его расспрашивать не стал. Сам решил во всём разобраться. Следить начал украдкой.
Уйдёт Хома с облюбованного местечка, Суслик тут как тут. У колышка. Сложит тоже пальцы рамочкой и глядит в ту сторону, куда Хома глядел.
Ничего там нет интересного! То пегая Коза на другом берегу ручья, то франтоватый Дятел на сосне, то невзрачный Жаворонок в небе. А то и одинокая берёза на лугу. Ничего больше в рамочку не попадает!
Наконец не выдержал Суслик. Пристал к Хоме:
- Что ты повсюду высматриваешь?
- А-а, заметил? - недовольно протянул Хома. - Не скажу! - выпалил он.
- Почему?
- Украсть могут, - шёпотом ответил Хома. И огляделся по сторонам.
- Что - украсть?
- Мало ли что! Недавно белые грибы унесли с одной моей карта… - Хома зажал себе лапами рот, чтобы не проговориться.
- Кто унёс? - совсем опешил Суслик.
- Белки унесли.
- Откуда?
- Не скажу, - повторил Хома. - Чем меньше об этом знают, тем лучше.
Но надо ещё и Суслика знать. Чем больше от него скрывают, тем настойчивей он становится. Расскажи да расскажи!
- Чего пристал, как с ножом к горлу? - негодовал Хома.
- Неужели ты …этого хочешь? - ахнул Суслик и зловеще прищурился. Так его любопытство разобрало!
