Ударила последняя, лиловая молния. Мимо!!
Но Луку все равно отбросило на остатки искореженной медной плиты. Я ухватил жезл обеими руками, как дубинку, наперевес. Устремился к противнику и… Проклятие!
Я застыл, вцепившись в жезл разом одеревеневшими ладонями.
Лука повернул голову. Глаза у него были больные и бессмысленные. Незнакомые совсем. Из уголка рта стекала струйка крови.
Было так легко швырнуть молнию в противника. Пусть даже случайно, с перепугу… И невозможно опустить металлический штырь на его затылок. Тем более что никакой он мне не противник… Это же Лука!
Беззвучно ругнувшись, я изо всех сил закинул и без того бесполезный жезл как можно дальше, в сторону дороги. Мельком глянул на растревоженное небо (померещилось, что облака свились в насмешливую бородатую физиономию) и побежал прочь.
Нет, ну что это, в самом деле, такое?
Или я чего-то не понимаю? Или переворот там, наверху, произошел, пока я отлучился не по своей воле? Белые, например, захватили власть в Трибунале… Гм. И первым делом стали охотиться за мной. Делать им больше нечего.
Возбуждение схлынуло, сменившись ознобной усталостью. Хотелось лечь. И очень хотелось есть. Последний мой завтрак остался где-то в далеком пошлом, когда мир еще относился ко мне более-менее снисходительно и окружающие не пытались прикончить без объяснений.
Ноги будто по своей воле тащили меня к каждому встречному кафе или закусочной, где довольные люди беззаботно и лениво пережевывали свои бутерброды и печенье, салаты и закуски, бифштексы и стейки, пироги и запеканки, супы, заливное и… Стоп. Так дело не пойдет.
Надо рассуждать логично. На голодный желудок, разумеется, трудно, но придется.
Итак, в ситуации я не разбираюсь. Возможно, все не так плохо, как кажется, и внезапное безумие локализовано только этим городом, а наверху знать не знают о происходящем. Маловероятно, конечно, но ведь мне вообще ничего не известно. Значит, нужна информация. Из самых надежных источников. А самый надежный источник – это Корнил и семья. Нужно найти способ связаться с ними. Это программа-максимум.
Минимум – сориентироваться в городе, отыскать ночлег и пропитание на ближайшую ночь. Всех знакомых у меня в городе (исключая бывших коллег из Белых, конечно) только один человек. Не самый разумный поступок возвращаться туда, где однажды предали. Но в конце концов, там осталась моя куртка, деньги и ответы на некоторые вопросы.
Часы на башне пробили четверть восьмого. Самый пик вечерней активности любого города. Дороги затопили огненные реки, а тротуары несли тысячи лениво фланирующих горожан.
Парадный вход в Галерею уже украшала затейливо разрисованная табличка с нехитрой надписью «Закрыто». Стеклянные витрины изнутри задрапировали темными полотнами. На каждом стекле кроме обычных присосок сигнализации угадывался сложный рисунок колдовской защиты.
Что-то уж больно плотная экипировка для художественной галереи. Никак Леанины работы так высоко ценятся?
Я двинулся по периметру здания, свернул за угол и наткнулся на служебный вход. Дверь, скрипнув, поддалась, впуская в освещенный очень тусклой лампочкой коридорчик, заставленный пустыми, пыльными рамами без холстов и холстами, свернутыми в неопрятные, разлохмаченные рулоны. Из коридорчика вели две двери, одну из которых навечно, судя по слою вездесущей пыли, замыкали крест-накрест железные прутья, а другая раскрытая дверь проваливалась в темноту. Оттуда доносились слабые голоса и тянуло запахом краски вперемешку с сигаретным дымом.
– Галерея закрыта, – послышался голос, стоило мне сделать еще один шаг.
Нечто в темноте шевельнулось, обозначился стройный силуэт, послышались легкие шаги, и в проеме, щурясь, возникла девушка в сером свитере и джинсах. В руках она держала странного вида узкогорлый металлический кувшин. Рыжеватые волосы девушки перехватывала пестрая косынка, поэтому я не сразу ее узнал.
– И вообще, это служебный вход, сюда посторонним… – Она умолкла, слегка нахмурившись и, похоже, пытаясь вспомнить, где меня видела раньше.
– Я ищу Леану, – подсказал я, и лицо девушки смягчилось.
– А, вы приходили вместе… – Она качнула своим кувшином, и тот едва слышно, но мелодично загудел.
Мы одновременно уставились на него. Хитиновый отблеск и риски на округлых боках кувшина неприятно напоминали сложенные крылья жука.
– Леаны еще нет, – наконец сообщила рыжая (ее зовут Саня, вспомнилось мимоходом). – Она звонила, что будет позже, но может вообще не прийти…
Что же, хотя бы с Ленкой все в порядке. Никуда не исчезла и живет прежней жизнью. Наверное.
– Может, мне попробовать застать ее дома?
На лице Сани мелькнуло быстрое и неопределенное выражение. И глаза она сразу же отвела.
– Она не так давно переехала куда-то за город, к своему другу, – без особой охоты сообщила девушка. – Я не знаю точно, где это. Да и вряд ли она хотела бы… – Саня поморщилась, сглатывая остаток фразы.
Невинное слово «друг», словно ледышка, скользнуло за ворот. Я тоже поморщился. Похоже, Саня это и заметила, потому что немного иным тоном добавила:
